ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Умер, накрыв собой гранату в наши дни спасая школьников, — очнулся под бомбёжкой в 1941-м. Гродно, 22 июня. Война только началась, а город уже в огне. Бывший военный, прошедший вторую чеченскую, в теле девятнадцатилетнего парня. Знание будущего против вермахта. Учебник истории против настоящей войны. Хватит ли сил выжить и изменить то, что уже написано в хрониках?

Дмитрий Бурдин, Сергей Шиленко Диверсант. Я пересчитал пацанов машинально, ещё не понимая, что именно меня кольнуло. Взгляд скользнул по поляне — костёр горел ровно, почти без дыма: июньская берёза горела просто отлично, и я специально набрал именно её. От огня пахло горьковатым дымком и жжёным жиром: кто-то из пацанов умудрился капнуть салом на угли. ночь, выпускной, лес, десять почти взрослых оболтусов, которым завтра… вернее, уже сегодня не надо было вставать по расписанию интерната. Только у костра их было восемь. Лёха с Костей отошли минуту назад — то ли за хворостом, то ли просто к овражку, взрослые уже, не привяжешь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Мы его оставили дома, в сарае, в безопасности! Давай я ему молока налью? Хлеба оставлю, воды? А⁈

— Но…

— Зоська, — уже более строго начал я. — Поверь, там он в безопасности. Ему там будет гораздо лучше, чем среди людей непонятно где! Он хищник по своей природе, поверь, сможет прожить!

(Уважаемые читатели, главный герой специально так говорит, чтобы убедить сестру. Поверьте, с котом всё будет хорошо. Об этом, вы узнаете в следующих главах.)

— Но… он будет скучать…

Да какой там… я понимал, что её срочно нужно переубедить. Да, соврать, но переубедить.

— Конечно, будет, и мы будем по нему скучать! Но здесь он сможет жить, а там, на вокзале, — мы его потеряем. Поверь мне, Зоська! Я не вру!

Она шмыгнула носом, перевела взгляд на деда, ища поддержки. Но дед молчал, глядя куда-то в сторону. Он был взрослый, понимал, что я прав.

— Хорошо, — выдавила она наконец. — Но ты… ты нальёшь воды?

Фух, получилось…

— Конечно! — я чмокнул её в лоб. — Вот прямо сейчас и налью!

Я выпрямился и посмотрел на Фёдора. Тот встретился со мной взглядом и понял, что я от него не отстал:

— Теперь ружьё, дед.

— Не отдам! — он аж лицо скривил.

Вот тебе и раз? Два?

— Дедуль, — я попытался помягче. — Ну я же не прошу тебя его отдать. Мы можем сделать правильнее: например, спрятать его! Спрятать, как ресурс! Он и чужим не достанется, и врагу не достанется! И мы не потеряем! — я начал говорить быстрее, но чеканя каждое слово. — Ты машинист, ты нужен в тылу, понимаешь⁈ Но если тебя пристрелят на улице из-за этого ствола, то с нами-то что будет? А⁈

— Я не…

— Дед, — я начал говорить более настойчивым тоном. — Давай спрячем его, а? Под половицу, за печь, в сарай, под дрова — да куда хочешь! И когда мы вернёмся за ружьём, оно будет нас ждать! Но сейчас… мы можем погибнуть все из-за него!

Он молчал, думал, прикидывал риски и явно был недоволен тем, что я оказался прав. Я даже обратил внимание на его реакцию: он нервно сглатывал, сжимал и разжимал пальцы…

Дед выдержал паузу глядя в мои глаза, и наконец сдался! Он медленно снял мешок с плеча, вытащил свою берданку, покрутил её в руках и коротко кивнул.

— В сарай, — буркнул он. — Под досками спрячу, где крыса не возьмёт.

Мы вернулись во двор. Я нашёл миску, налил воды из ведра, раскрошил кусок хлеба на пол и положил кусочек сала. Зося стояла в дверях сарая и контролировала процесс. Когда дед запихивал ружьё и промасленную тряпку с патронами в щель под полом.

Котёнок же сидел на бревне и недоумённо моргал, не понимая, почему эти трое так странно на него смотрят.

Когда я закончил все приготовления, пододвинул миску к бревну и сказал Зоське:

— Иди, погладь.

Она подбежала, обняла котёнка на секунду, уткнулась носом в его шерсть.

— Я вернусь, — прошептала она так, что даже я слышал. — Слышишь? Стас обещал.