В Вашингтоне работа кончилась?
— Армейский жетон, — спокойно ответил Дакетт. — Федеральная юрисдикция. Это требование придумано по закону, а не мной.
— По закону. — Коттер хмыкнул. — Лежал человек двадцать лет тихо, никому не мешал. Приехало Бюро, и сразу разговоры про законы.
Я вышел и представился. Коттер оглядел меня сверху донизу, задержался на ботинках, городских, не для такой грязи, и повернулся к Дакетту, словно меня рядом и не было.
— Молодой, — сказал он. — Из Вашингтона прислали?
— Из него самого.
— Ну ясное дело.
Кассия выпрыгнула следом и встряхнулась, расшвыряв грязь веером на оба сапога Коттера.
— А это у нас кто? Тоже агент?
— Собака, — сказал Дакетт.
— Вижу, что не кошка. — Коттер потопал сапогом, сбивая грязь. — В пещеру не пущу. Натопчет на месте, потом эксперты замучают.
— Пусть снаружи погуляет, — поддержал Дакетт.
Кассия села у самого входа, посмотрела на обоих, склонив голову набок, и аккуратно, с достоинством, первой шагнула внутрь пещеры. Спорить никто не стал.
Внутри держался ровный холод, около сорока градусов по Фаренгейту, одинаковый что в январе, что в июле. Воздух стоял сырой, плотный.
С потолка капало, редко, гулко, в темноту. Рабочие протянули времянку, лампочки на проводе от бензинового движка-генератора у входа, провод уходил в боковой ход и качался под каплями.
Под ногами хрустела щебенка, насыпанная поверх натеков, чтобы не скользить. Главный туристический маршрут уходил вправо, с деревянными перилами и редкими фонарями. Нас повели влево, в новый ход, туда, где еще пахло свежим сколом камня и известковой пылью.
Бригадир в каске и брезентовой куртке поднял лампу повыше и показал стену. Кладку пробили утром.
Блоки местного известняка, тесаные вручную, лежали рядами на самодельном растворе. Часть выбили кувалдой и сложили в стороне.
Раствор держался ноздреватый, серый, с песком и крошкой, не заводской, замешанный на месте, в ведре, лет двадцать назад. За проломом открылась ниша, узкая щель, фута два с половиной шириной, уходящая в камень фута на шесть.
В нише лежал скелет. Кости свалены грудой у дальней стенки, поджатые, колени к груди.
Череп завалился набок. Остатки одежды висели на ребрах серыми лоскутами. Джинсовая ткань, клетчатая фланель, кожаные ботинки внизу. На позвонках, на истлевшем шнурке, держался жетон.
Коттер остановился у пролома и заложил руки за спину.
— Парни из дорожной бригады нашли кости в восемь. Я приехал к девяти, в десять позвонил вам. Все по уму. А теперь мне придутся стоять здесь и смотреть, как работают чужие люди в моей пещере.
— Пещера штата, Хэл, — заметил Дакетт. — Твоего тут только знак на повороте.
— Знак тоже я ставил, — буркнул Коттер.
Я снял пальто, отдал Дакетту и достал камеру «Никон Ф-два», заряженный пленкой «Кодак Три-Икс».






