А пока я тебе в счет будущих доходов буду хлеб давать. Чтобы на тебя парни не косились.
— Это ты, старший, здорово придумал, — германец оскалил зубы. — У меня еще пару таких стариков на примете есть. Там, правда, жены и дети живы. Но если скажешь, я это вмиг исправлю.
— Да убей тебя лихоманка, Берт! — Марк поднял к закопченному потолку мученический взор. — Все бы тебе ножом махать. Когда ты уже повзрослеешь? Давай лучше выпьем. Хорошее ведь дело провернули.
Глава 2
Чтобы еще такого ввести в меню? — размышлял Марк, лениво пережевывая опостылевшую жареную рыбу. Ассортимент у Криспа небогат. Он много лет готовит одно и то же. Каши, рагу, жареное мясо и рыба. Чего-то не хватает… Может, сладкую выпечку ввести? — напряженно думал Марк. И какие-нибудь напитки по сезону. Зимой глинтвейн… Глинтвейн, ага, как же… Корица нужна. Это не для Субуры развлечение. Какие-нибудь другие травы положить? Ягоды скоро пойдут. Может, морс…
— Марк, — негромко позвал его Крисп. — Люди говорят, в доме Никомахов хотят термополий открыть. У нас с тобой вроде договор был. Никаких термополиев на Спуске.
Марк обеспокоенно вскинул голову. Дом Никомахов стоял в двух сотнях шагов. Если конкуренты там откроются, оборот упадет как минимум на треть. Слишком лакомый кусок — главная улица Субуры. Много охотников кормить тех, кто здесь живет.
— Кто хочет открыть?
— Пришлые какие-то, — пожал плечами кабатчик, злобно гремя кастрюлями и сковородами. — Сын от отца съехал, свой термополий решил открыть. К нему подошли уже, сказали, что у нас так не делается. Надо сначала у людей разрешения спросить. Он вроде бы понял, но не сразу. Тупой, как ослиная задница.
— Непорядок, — нахмурился Марк. — Зачем нам чужие термополии, когда своя есть.
Жаждущий больших денег торговец пришел на закате. Марк узнал его сразу, по выразительному, завистливому взгляду. Тут людно. Народ густо обсел длинные каменные столешницы, звенел мелкой монетой и тарелками, громко чавкал и булькал. А разве есть для содержателя харчевни музыка лучше? Вот и этот невысокий мужичок с ранними залысинами встал столбом, впитывая всеми порами тела звуки обеспеченной старости.
— Это он, — показал подбородком Крисп. — Радуется, что скоро деньгу лопатой грести начнет. Сучий сын! Кишки ему выпущу! Порублю мелко и в гуннские пирожки суну…
— Порублю мелко… — в голове Марка появилась какая-то мысль, но исчезла, когда будущий конкурент сел напротив.
— Ты Марк? — спросил тот, а когда дождался кивка, добавил. — Я Мисаил. Мне сказали, в Субуре свои порядки. Нужно у тебя разрешения спросить, когда хочешь лавку открыть. Странно тут у вас.
— Да почему странно? — удивился Марк. — Напротив, у нас все очень разумно устроено. Вон видишь, почтенный Евтихий кушает. Евтихий!
— Да, старший, — подскочил зеленщик.






