— Богу, видать угодно, чтобы ты потерял жену, которая любит тебя… и твоего ребенка.
— Моего? — переспросил Рикардо, думая сейчас совсем не об этом, а только о том, чтобы она не оставила его…
— Так ведь он твой… у меня никогда никого не было, кроме тебя…
Он стал целовать ей руки, умолять, чтобы она простила его.
— Я тебя простила… Любовь все прощает… Прежде чем меня не станет… знай: я тебя люблю, как тогда… когда я за сливами залезла… а ты меня защитил…
— Не хочу, не хочу, чтобы ты умирала! — рыдал он. — Если ты умрешь, я уже никогда не смогу любить!
— Спасибо тебе; Рикардо… Не теряй духа… Я не буду кричать…
Доктор с трудом оторвал Рикардо от нее.
— Спасите ее! Спасите моего сына! — кричал Рикардо, умоляюще глядя на бледного, взволнованного доктора…
Кандида, посетившая сестру в тюремной больнице, не встретила с ее стороны тепла, на которое рассчитывала, зная, что Дульсина тоже много перестрадала.
— Пошла вон, ханжа проклятая. Желаю тебе скорей умереть! — вот что услышала она в ответ на свой вопрос, чем она может быть полезна своей сестре.
— Помогай тебе Бог! — единственное, что она могла пожелать Дульсине, уходя от нее и печально сохраняя в своей памяти обезображенное лицо сестры, с которой вместе росли, до зрелого возраста нося с ней одинаковые платья.
Хоть Мексика — это Центральная Америка, но все-таки Америка.
А Америка любит счастливые концы. Да и кто бы рассказал так подробно эту историю режиссерам будущего фильма, если бы ее главные герои умерли или уехали за тридевять земель.
Поэтому ничего удивительного нет в том, что спустя какое-то время перед скульптурным алтарем Девы Гвадалупе оказались на коленях так много вынесшие, но не разлюбившие друг друга молодые люди: богатый, ставший бедным, и бедная, ставшая богатой.
Отец Мануэль в присутствии всех друзей и знакомых совершил обряд венчания, теперь уже, к радости Томасы, настоящий, церковный.
Потом музыканты-маръячис на лестнице дома Линаресов грянули свадебный марш.
Кого только не было здесь!
Счастливая Паулетта не сводила глаз с любимой дочери, а пожалуй, еще более счастливый Роке в свою очередь не сводил глаз с любимой жены и, похоже, даже не помнил о своей болезни от радости, что ничто больше не омрачает его жизнь с Паулеттой.
Матушка Томаса про себя возносила благодарственные мольбы Деве Гвадалупе. Наконец-то можно было быть спокойной за Розиту: церковный-то брак, чай. не гражданский, потому как и Господь Бог не нотариус в отделе записей актов гражданского состояния! И теперь уже можно надеяться, что все у Розиты будет хорошо.
И Рохелио с Эрлиндой, глядя на новобрачных и желая им счастья, то и дело поглядывали друг на друга, надеясь на то, что и у них оно тоже будет.






