Парни герои, без всяких вопросов, и всё равно никого не наградят…
Часа через два начали вызывать команды. Не нас. Мы ждали своей очереди дальше. Самолеты грузились и взлетали, а мы сидели ещё как минимум час. Кто-то задремал, завалившись на такого же спящего соседа. Кто-то просто лежал, глядя в небо. Разговоров почти не было. Когда нас наконец подняли, уже начинало светать.
— Команда А-20! Подъём! Готовность!
Майор был уже на месте. Свежий, как будто и не было бессонной ночи. Только глаза всё те же — тяжёлые.
— Строимся! Проверка!
Пересчитались быстро.
— Оправиться! Две минуты вам! Лететь два часа, сортиров внутри нет.
Соврал майор. Туалет в «Горбатом» есть, мы учили его ТТХ. Находится он за кабиной экипажа, в гермокабине. Но я отлично понимаю летчиков, которые туда кого попала не пускали. Если больше сотни рыл за один полет хотя бы просто по-маленькому туда сходят… Короче не будут они превращать своё рабочее место в общественный туалет, и я их не осуждаю, наоборот, одобряю их решение.
— За мной!
Мы подняли мешки и пошли. К самолёту вели колонной. Чем ближе подходили, тем больше он казался. С земли он выглядел просто большим. Вблизи — уже давил. Огромная задняя рампа, открытая пасть, внутри — темнота и металлический холод. Казалось нереальным, что эта махина ещё и летать умеет.
У входа стояли офицеры, проверяли списки. Быстро, без разговоров.
— Фамилия? Проходи. Следующий.
Когда подошла моя очередь, один из них глянул в список, кивнул:
— А-20? Серёгин? Давай.
Я шагнул внутрь. Внутри уже сидели люди. Вдоль бортов — лавки, на полу — закреплённые грузы. Свет тусклый.
— Проходим! Не задерживаемся!
Мы протиснулись дальше, нашли место. Сели. Я поставил мешок между ног. Не очень удобно, каркас сидений алюминиевый, обтянутый брезентом, спинку понятное дело не откинуть. Сидеть так долгое время будет довольно утомительно, особенно с учетом вибрации корпуса и шума двигателей.
Вскоре зашли остальные. В самолете оказалась только наша команда, и несколько прапорщиков и офицеров, которые видимо были для нас просто попутчиками. Дверь не закрывали, ждали. Майор прошёл вдоль борта, посмотрел на нас.
— Сидим тихо. Ремни потом скажут, как застегнуть. Никто не встаёт без команды. Вопросы есть?
Мы ответили невпопад, так как вопрос майора из-за гула уже работающих двигателей расслышали не все. Он кивнул и ушёл к кабине. Через некоторое время начали закрывать рампу. Медленно. С глухим металлическим скрежетом.
Сидевший рядом Алишер тихо сказал:
— Ну вот и всё.
Никто не ответил. Самолёт дрогнул, покатился, никто из экипажа к нам так и не вышел проверить, пристегнулись мы или нет. Просто загорелась световая индикация желтым светом, коротко рыкнул ревун, и всё.






