Сам первый не лез. Я рядом сидел, видел всё.
Морозов несколько секунд молчал.
— Ты не вмешался?
— А зачем? — пожал плечами десантник. — Там всё быстро было. Да и, честно говоря, мне те клоуны не родня. Вместе после госпиталя на пересылке зависли, вот и всё. Я домой еду после ранения, а они после желтухи и какой-то кишечной дряни. Повоевать толком не успели, зато пальцы гнут, будто Сталинград прошли. А пацан красава. Не зассал и не убежал. Вам такой в отряде пригодится. Поднатаскаться немного, и можно на боевые брать.
— Понятно, — сказал Морозов.
Он снова посмотрел на меня. Очень внимательно.
— А ты, Серёгин, что скажешь? Где рожу тебе помяли?
— В сортир шёл, товарищ капитан. Заблудился, так как в первый раз тут, не туда свернул и с кем-то вроде столкнулся случайно, не помню точно с кем.
Морозов вздохнул. Очень устало.
— Серёгин, ты хоть где-нибудь можешь провести сутки без приключений? Я тебя из военкомата забирал, и тоже с разбитой рожей, и вот сейчас как будто дежавю у меня.
— Никак нет, товарищ старший лейтенант. Без приключений пока не получается.
Десантник снова фыркнул, но тут же сделал вид, что закашлялся. Морозов вздохнул, ничего не ответил, махнул обреченно рукой и подошел к группе офицеров пересыльного пункта.
— Этого беру. Младший сержант Серёгин.
Дежурный капитан с пересылки посмотрел в список.
— Его уже отобрали. В двадцать вторую бригаду.
— Оформили? — Спросил Морозов.
— Ещё нет, но…
— Поменяй его Гриша. — Морозов обратился к капитану по имени — Это мой боец. Из моей роты в учебке. Он мне нужен.
Капитан поморщился, посмотрел на меня, потом на список.
— Хрен с тобой Морозов. Одного поменяем, только с тебя пузырь. За мои потраченные нервы. Мне ещё потом Демидову объяснять, куда его боец делся.
— Вовке я сам всё объясню, а ты мне ящик должен, так что оттуда вычтем. Оформляй Серёгина.
Я стоял и ничего не понимал.
— Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться?
— Говори.
— А куда меня?
— В триста тридцать четвёртый отдельный отряд специального назначения.
Я понял не сразу, подумаешь какие-то три цифры, а потом до меня начало доходить. В мозгу всплыли обрывки разговоров из курилки, столовой, ночных шепотов под одеялами в учебке. Триста тридцать четвёртый. Асадабад. Кунар. Говорили, что там потери такие, что бойцов целыми ротами в гробах в Союз отправляют…
Я невольно сглотнул.
— Асадабад? — спросил я, хотя и так уже понял.
— Он самый. Тут стой, никуда не уходи.
Морозов снова повернулся к строю и начал отбирать бойцов дальше. Людей из разных команд. Смотрел в документы, вызывал, задавал короткие вопросы, иногда отправлял обратно без объяснений.
Дембель с плеером стоял рядом и молча наблюдал. Иногда наклонялся к Морозову, говорил пару слов. Морозов то кивал, то отмахивался. Было видно: они знакомы не первый день.






