Некоторые бойцы пришивали их на воротник по очереди, по две — три штуки, делая подшиву тоньше. Когда пачкался верхний слой, его просто отрывали. Прягу можно чистить на ходу, для сапог в кармане должна быть всегда тряпочка. Вроде и просто всё, но кто бы из бывших гражданских сам догадался?
Кстати постельное белье нам заменили в тот же день. Оказывается, замена как раз и должна была быть по графику, поэтому наволочки и простыни никто особо не жалел во время марш-броска, а матрасы и одеяла мы просто вытрясли.
После той ночи нас уже не просто гоняли, а добивали планомерно и без передышки. Подъём, кросс, зарядка, завтрак, строевая, уставы, спорт, снова строевая, снова бег, потом опять строевая, отбой, ночная тревога. И так по кругу. Спаали мы от силы часа четыре, и то, если очень повезет.
Я даже толком не успел познакомится с парнями из моего призыва, говорить и общаться попросту сил не было. В роте нас было всего семьдесят человек, но мы пока держались втроем, я, Макс, и прибившийся к нам Слава.
На строевой подготовке нас учили работать с оружием в строю. Автоматы выдавали почти на каждое занятие. Правда, только на время этих занятий и, само собой, без патронов. Получали их под роспись, тащили на плац, там отрабатывали стойки, повороты, движение в строю, команды «на грудь», «на ремень», «к ноге», а потом так же организованно сдавали обратно. С непривычки руки и плечи от оружия тоже отваливались будь здоров. Автомат хоть и без патронов, а всё равно весит прилично, особенно когда ты не спал и не отдыхал толком несколько суток.
Нам с Максом приходилось тяжелее остальных. Наш призыв уже успел пройти карантин и хоть как-то втянуться. Они за две недели успели выучить, как правильно становиться в строй, как держать равнение, как отвечать, как двигаться по команде, как выглядеть, чтобы не цеплялись по мелочи. А мы с ним влетели в этот ритм с ходу и теперь просто пытались догнать всех сразу.
Если роте что-то объясняли один раз, то нам этого не хватало. После отбоя приходилось шёпотом повторять всё между собой, пока глаза сами не закрывались.
— Как там автомат берётся по команде «на грудь»? — тихо спрашивал Макс, лёжа на койке и растирая запястье.
— Через ремень, с перехватом, чтоб не болтался, — так же тихо отвечал я. — Только не торопись, магазин должен смотреть влево, а дульный срез быть на уровне подбородка. И цевье опускай, когда на шею ремень закинешь. Левая рука должна быть опушена.
— По стойке смирно встать? — Сонно пробормотал Максим.
— Дебил. Да просто же всё, чего тупишь? Левая по швам, а правой рукой держишь автомат за шейку приклада!
— Я бы лучше обоими руками за шею Воронцова подержался, уж тут я бы не обложался. — Буркнул Максим.
— Это да.
Горгадзе всё это время так и был в санчасти.






