ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он не герой и не бандит. Он просто человек, которому жизнь всё время подкидывает проблемы. Тюрьма, одиночество, враги, армия, странная служба и люди, которым нельзя до конца доверять. Он не собирался никого спасать и ничего менять. Он просто хотел спокойно жить. Но иногда, чтобы спокойно жить, приходится отстаивать это право в драке, а иногда и с оружием в руках. Книга о выживании, мужской дружбе, ошибках и о том, что жизнь редко даёт второй шанс просто так. Его приходится вырывать самому.

Чего ты там своей Кате наговорил, что она меня так подставила? — Я бурчал себе под нос проклятия на голову прапорщика и его подруги — Ну почему, почему это всё со мной происходит⁈ Молодой лейтенант дрых без задних ног на боковом сидении под гул самолета, у его ног валялся рюкзак и опечатанный портфель, с нашими личными делами, а я сидел напротив, проклиная свою судьбу. Летёха был скорее всего с будуна, весь помятый, да и вообще, выглядел не очень-то презентабельно. Обычная полевая форма сидела на его поджаром теле как балетная пачка на корове. Полушерстяной китель был выгоревший на солнце, из-под воротничка виден когда-то белый, а теперь грязно-серый подворотничок.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Медленно, как ржавый механизм. Кто-то пытался натянуть сапог и не мог согнуться. Кто-то сидел на кровати, клюя носом, пока на него не наорали. Кто-то уже полз к умывальникам. Сил ни у кого попросту не было.

Через несколько минут мы опять стояли перед казармой. Та же рота, только уже совсем другая. За одну ночь всех будто прожевали и выплюнули. Лица осунулись, шаг тяжёлый, глаза пустые. Даже самые борзые теперь молчали.

Морозов вышел на крыльцо, посмотрел на строй и коротко кивнул, будто увидел именно то, что и хотел увидеть. Он выглядел до омерзения бодро, как будто и не провел бессонную ночь, гоняя нас по пыльным дорогам. Форма чистая, наглаженная, берцы сверкают от свежей ваксы.

— Вот теперь, — сказал он, — вы хоть немного похожи на людей, которых начинают понимать, куда они попали.

А куда мы попали? Если нас так гоняют, ещё до того, как мы приняли присягу? Честно говоря, мне на это было уже плевать. Я стоял, чувствуя, как ломит всё тело сразу, и думал только об одном: Если это была только первая ночь, то что будет дальше?

Глава 6

Несколько последующих дней запомнились мне плохо. Точнее запомнились мне только боль в перегруженных мышцах, усталость, желание спать, голод и чувство вселенской несправедливости. Но ту, свою первую ночь в казарме, и день после неё, я всё же запомнил на всю жизнь.

Кое как сбегав на зарядку, мы вернулись в расположение, и на построении перед завтраком, почти вся рота оказалась в залетчиках. На осмотре сержанты мгновенно придрались к грязной форме, не чищенным сапогам, серым от пота подворотничкам. Никого не волновало, что мы всю ночь бегали как ломовые лошади, им это было до лампочки. Нам популярно объяснили, что до подъёма у нас было целых два часа, которые нужно было потратить не на сон, а на приведение себя в порядок. Постирать форму, успеть высушить, погладить, подшиться, и надраить сапоги и бляхи до зеркального блеска.

Мы понуро молчали. Сами сержанты, которые пусть и в облегченном варианте, но тоже пробежали ночной кросс, как раз, так и выглядели, чистыми и опрятными. Как им это удалось, никто и понятие не имел.

Уже потом, когда рота в наказание проползала на брюхе целый час, Воронцов нам объяснил, каким образом мы могли всё успеть, и даже поспать после этого могли умудриться.

Тонкостей было много, но я запомнил основное. Оказывается, опытные солдаты после такого испытания, в умывальник шли не только зубы чистить, но и несли туда свою форму. Наскоро состернув её буквально за пару минут, форму не вывешивали сушится, а выжав с кем ни будь на пару как следует, аккуратно расправив, клали под матрас. Под весом тела спящего солдата, мокрая ткань разглаживалась, и высыхала уже как будто по ней утюгом прошлись. С подворотничками было ещё проще.