ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Нормально ли — слышать в голове чужой голос? Обладать магией? Учиться вместе с аристократами, будучи простолюдинкой? Возможно, не очень. Но для меня, преданной и брошенной мужем, умершей от неизлечимой болезни и очутившейся в другом мире это новая реальность. Да, странная, да, опасная, да, совершенно невозможная. Только есть ли выбор? Так или иначе — теперь это моя жизнь. И я никому не позволю её у меня отнять!

Нина Ахминеева Путь княгини Вот и все. Свернувшись клубком на больничной кровати, я смотрела в приоткрытое окно. Безоблачное небо, задорно чирикают птички, пахнет весной. Жизнь продолжается, а для меня все кончено: неоперабельная злокачественная опухоль, метастазы везде где только можно. Пальцы судорожно стиснули простыню. Одурманенный болью разум никак не желал мириться с действительностью. Движимая неясным порывом, я попыталась сесть. Ни с первого, ни с четвертого раза не вышло. Застонала, пережидая очередную волну мучительной боли, и перевела невидящий взгляд на потолок.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Звоню?

— Степан — это который младший сын Лукерьи? — уточнила я, припомнив рассказы Натальи.

— Он самый. И уж кому-кому, а Наташе точно не откажет, — усмехнулась Ефросинья.

Девушка густо покраснела, нервно затеребила косу.

— Звоню? — повторила она.

Я кивнула, и подруга, кое-как выбравшись из облюбованной щели, достала телефон.

И в этот момент я почувствовала, как напряглась названая мать. Не понимая, что случилось, глянула на Ефросинью. Та неотрывно смотрела на хуторянку.

Набрав номер по памяти, Наташа приложила мобильный к уху.

— Я в комнате поговорю, — шепнула нам, прикрыв рукой динамик. И поприветствовала собеседника: — Степ, привет! Узнал?

Проводив девушку глазами, Ефросинья с силой потерла лицо.

— Доченька, Наталья-то наша в положении. Срок не больше суток. От одаренного понесла, ребятеночек со способностями будет, коль она решится рожать, — заметив мое изумление, женщина пожала плечами: — Я из простых, но даром не обделена, причем он у меня получше, чем у многих аристократов, будет. Да и знания есть. Училась у превосходных лекарей, покуда ныне почивший князь Ростов не отправил меня в услужение к своему незаконнорожденному сыну князю Алайскому. Так что учти на будущее: я не только вижу беременность, но еще и многое другое умею. Кости аль мышцы срастить, зуб восстановить, ну и прочее.

Я слушала и очумело хлопала ресницами. Слов нет, сплошные эмоции.

Быстро глянув на пустой проход, Ефросинья тихо спросила:

— Ты знаешь, кто отец?

Я провела пальцем по ободку пустой кружки.

— Минувшую ночь Наташа провела с выпускником факультета инквизиции. По обоюдному согласию. Но ни она, ни ребенок ему не нужны.

— Вот оно как, — сурово прищурилась женщина.

— Все даже хуже, чем кажется. Этот моральный урод прекрасно осведомлен о том, что заделал ребенка. Он испугался, что Наташка к нему начнет приставать, и намеренно унизил ее после ночи любви. Да так, чтобы наверняка его возненавидела. К сожалению, Наташа о своей беременности еще не знает. Понимаю, что надо ей рассказать, но… То одно, то другое. Да и не придумала еще, как убедить ее оставить малыша.

— Убеждать нельзя, — покачала головой названая мать. — Это только ей выбирать. И выбирать осознанно. Но она обязана знать, чем ей грозит прерывание беременности, — закончила очень тихо.

— Все в ажуре! — радостно воскликнула хуторянка, влетая в кухню. — Степан согласился! К тому же предложил нам заезжать хоть сегодня и жить сколько захочется. В том доме я уже была. Он чудесный!

— Молодец, — похвалила Ефросинья и строго объявила: — Хочу тебе кое-что показать. Садись.

Наташа растерянно посмотрела на меня, а затем, протиснувшись на прежнее место, настороженно уставилась на «тетку Матрену».

Не меняя тона, та потребовала:

— Дай руки. Закрой глаза и не дергайся.