Звоню?
— Степан — это который младший сын Лукерьи? — уточнила я, припомнив рассказы Натальи.
— Он самый. И уж кому-кому, а Наташе точно не откажет, — усмехнулась Ефросинья.
Девушка густо покраснела, нервно затеребила косу.
— Звоню? — повторила она.
Я кивнула, и подруга, кое-как выбравшись из облюбованной щели, достала телефон.
И в этот момент я почувствовала, как напряглась названая мать. Не понимая, что случилось, глянула на Ефросинью. Та неотрывно смотрела на хуторянку.
Набрав номер по памяти, Наташа приложила мобильный к уху.
— Я в комнате поговорю, — шепнула нам, прикрыв рукой динамик. И поприветствовала собеседника: — Степ, привет! Узнал?
Проводив девушку глазами, Ефросинья с силой потерла лицо.
— Доченька, Наталья-то наша в положении. Срок не больше суток. От одаренного понесла, ребятеночек со способностями будет, коль она решится рожать, — заметив мое изумление, женщина пожала плечами: — Я из простых, но даром не обделена, причем он у меня получше, чем у многих аристократов, будет. Да и знания есть. Училась у превосходных лекарей, покуда ныне почивший князь Ростов не отправил меня в услужение к своему незаконнорожденному сыну князю Алайскому. Так что учти на будущее: я не только вижу беременность, но еще и многое другое умею. Кости аль мышцы срастить, зуб восстановить, ну и прочее.
Я слушала и очумело хлопала ресницами. Слов нет, сплошные эмоции.
Быстро глянув на пустой проход, Ефросинья тихо спросила:
— Ты знаешь, кто отец?
Я провела пальцем по ободку пустой кружки.
— Минувшую ночь Наташа провела с выпускником факультета инквизиции. По обоюдному согласию. Но ни она, ни ребенок ему не нужны.
— Вот оно как, — сурово прищурилась женщина.
— Все даже хуже, чем кажется. Этот моральный урод прекрасно осведомлен о том, что заделал ребенка. Он испугался, что Наташка к нему начнет приставать, и намеренно унизил ее после ночи любви. Да так, чтобы наверняка его возненавидела. К сожалению, Наташа о своей беременности еще не знает. Понимаю, что надо ей рассказать, но… То одно, то другое. Да и не придумала еще, как убедить ее оставить малыша.
— Убеждать нельзя, — покачала головой названая мать. — Это только ей выбирать. И выбирать осознанно. Но она обязана знать, чем ей грозит прерывание беременности, — закончила очень тихо.
— Все в ажуре! — радостно воскликнула хуторянка, влетая в кухню. — Степан согласился! К тому же предложил нам заезжать хоть сегодня и жить сколько захочется. В том доме я уже была. Он чудесный!
— Молодец, — похвалила Ефросинья и строго объявила: — Хочу тебе кое-что показать. Садись.
Наташа растерянно посмотрела на меня, а затем, протиснувшись на прежнее место, настороженно уставилась на «тетку Матрену».
Не меняя тона, та потребовала:
— Дай руки. Закрой глаза и не дергайся.






