ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Нормально ли — слышать в голове чужой голос? Обладать магией? Учиться вместе с аристократами, будучи простолюдинкой? Возможно, не очень. Но для меня, преданной и брошенной мужем, умершей от неизлечимой болезни и очутившейся в другом мире это новая реальность. Да, странная, да, опасная, да, совершенно невозможная. Только есть ли выбор? Так или иначе — теперь это моя жизнь. И я никому не позволю её у меня отнять!

Нина Ахминеева Путь княгини Вот и все. Свернувшись клубком на больничной кровати, я смотрела в приоткрытое окно. Безоблачное небо, задорно чирикают птички, пахнет весной. Жизнь продолжается, а для меня все кончено: неоперабельная злокачественная опухоль, метастазы везде где только можно. Пальцы судорожно стиснули простыню. Одурманенный болью разум никак не желал мириться с действительностью. Движимая неясным порывом, я попыталась сесть. Ни с первого, ни с четвертого раза не вышло. Застонала, пережидая очередную волну мучительной боли, и перевела невидящий взгляд на потолок.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И показанная по телевизору передача не может быть причиной: репортаж о выживших девушках-самородках вышел после того, как женщина сорвалась с обжитого места.

Забрезжила какая-то смутная мысль, но, так и не оформившись, пропала. Сделав себе зарубку на память, я решила отложить расспросы на эту тему до более подходящего случая. Сейчас меня волновало иное: почему князь Ростов абсолютно не интересовался тем, что должно было стать его собственностью? Во всем положился на пройдоху старосту? На мой взгляд, предположение не выдерживает критики. Нет, здесь что-то другое.

— Мань, какой у нас дальше план действий? — толкнула меня локтем Наташа. — Помню, что Александр предлагал тебе подумать вместе с ним. Но какие-то идеи у тебя наверняка уже есть.

— Есть. — Я кивнула. — Хочу переехать на постоянное место жительства в Большой Лог. Предлагаю вам обеим поехать со мной. Правда, мой дом занят, придется выселять из него семью старосты. Самого Артемия, скорее всего, сдам в полицию. Ну а потом пообщаюсь с хуторянами. Это программа-минимум на завтра. Не вижу причин ждать.

— Алевтина, жена старосты, баба голосистая и зловредная. Орать будет и упираться, — угрюмо сообщила Наталья.

— Сто процентов, — согласилась Ефросинья. — Кроме Алевтины и самого старосты, в доме живет их младшая дочь с мужем. Трое деток у них: девчатам семь и пять лет, а сынишке полтора года.

— Кошмар какой, — пробормотала я.

— Маш, а может, их не надо пинком и на улицу? Дай им неделю, чтобы собраться и спокойно переехать восвояси, — предложила Наташа.

— Это, конечно, по-людски. И домишко у нас за балкой пустой стоит, жить есть где. Но коли законная владелица земель, пусть и на время, в нем поселится, хуторяне расценят это как слабость, уступку. Решат, что юной княгине незазорно сесть на шею да ножками болтать, — возразила Ефросинья. И, словно прочитав мои мысли, с сожалением продолжила: — По-хорошему, доченька, тебе бы в этой квартирке перекантоваться, пока страсти не улягутся. Но ты-то собралась в хуторе постоянно жить. Поэтому, как разворошишь осиное гнездо, уезжать сразу не стоит. Деревенский люд горазд на выдумки. Судачить начнут, кости тебе перемывать, насмехаться. Дескать, испугалась княгиня, удрала от греха подальше.

— Значит, придется с воплями и скандалами выселять многочисленную семью старосты.

Я недовольно поджала губы и вздохнула. Взрослые люди переживут, а вот детей жалко. Но какие варианты?

— У меня есть идея! — воскликнула хуторянка, подняв указательный палец. — Степка Потапов дом у леса построил — загляденье, ничуть не хуже господского терема. И мебелью уже полностью обставил. Маш, давай я позвоню Степе? Сам-то он с мамкой живет, а домина пустует. Номер его мобильно помню.