ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Нормально ли — слышать в голове чужой голос? Обладать магией? Учиться вместе с аристократами, будучи простолюдинкой? Возможно, не очень. Но для меня, преданной и брошенной мужем, умершей от неизлечимой болезни и очутившейся в другом мире это новая реальность. Да, странная, да, опасная, да, совершенно невозможная. Только есть ли выбор? Так или иначе — теперь это моя жизнь. И я никому не позволю её у меня отнять!

Нина Ахминеева Путь княгини Вот и все. Свернувшись клубком на больничной кровати, я смотрела в приоткрытое окно. Безоблачное небо, задорно чирикают птички, пахнет весной. Жизнь продолжается, а для меня все кончено: неоперабельная злокачественная опухоль, метастазы везде где только можно. Пальцы судорожно стиснули простыню. Одурманенный болью разум никак не желал мириться с действительностью. Движимая неясным порывом, я попыталась сесть. Ни с первого, ни с четвертого раза не вышло. Застонала, пережидая очередную волну мучительной боли, и перевела невидящий взгляд на потолок.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Документы? Зачем они вам? Чего найти-то хотите, госпожа? У Арсеньюшки все всегда тютелька в тютельку! — зачастила, облизнув губы, вдова. Затем присмотрелась ко мне и с изумлением выдохнула: — Вот те на! Да ты ж никакая не «ваша светлость», а Машка Иванова! Юродивая! — Баба воинственно поправила платок и подбоченилась. — А ну-кась, хватит уважаемым людям мозги пудрить! Решила, что не вспомним тебя⁈ Идиотка, как есть идиотка! — она презрительно хохотнула и «доверительно» обратилась к Александру: — Господин инквизитор, ошибочка у вас. Эта девка — самозванка. Уж не знаю, что наплела она вам, но нет у нее никаких правов тут командовать. Машка Иванова была и есть простолюдинка, и с головой у нее с детства проблемы сурьезные. А земли-то, почитай, уж как восемнадцать лет имперские. Неужто не знаете? Да и не по закону это — осмотры тут всякие проводить без человека-то государева!

А не чересчур ли осведомленная и хваткая эта тетенька? Решила сменить почившего супруга на хлебной должности?

Концерт тем временем набирал обороты. Алевтина, приободренная нашим с Алексом молчанием, обернулась к хуторянам.

— Люди честные, чего молчите-то⁈ Арсений мой столько добра для вас сделал!

— Все так! — выкрикнула какая-то женщина.

— Правду Алевтина говорит!

— Мы тут сызмальства живем, а Машка — пришлая и полоумная! За балкой с мамкой жила!

— Ишь чего удумала! Не посмотрю, что больная, щас сам тебя выпорю!

Толпа загудела, угрожающе зашевелилась. Страх хуторян перед инквизицией сменился на желание немедленно наказать виновного в их испуге. Меня.

— Через две минуты они замолчат, — шепнул Алекс на ухо, — и можешь говорить. Как представишься, подними правую руку.

Зачем? Что это даст?

Неуместные вопросы едва не сорвались с языка, но я сдержалась. Мысленно чертыхнувшись, кивнула и приглушила эмпатию до самого минимума. Чувствовать, с каким единодушием стремится тебя линчевать куча народа, — то еще удовольствие.

Злые голоса становились громче, люди подходили к нам с Алексом ближе и ближе. Показалось, что все, кто прежде находился на улице, теперь набились во двор. В такой ситуации, по логике, я обязана была занервничать. Но нет, в моем эмоциональном поле царил все тот же штиль. Я не просто верила, я знала: пока Алекс рядом, с моей головы не упадет ни один волос.

Необычное, но, что уж там, сладкое ощущение.

Сухая автоматная очередь разрезала воздух, заставив толпу замолкнуть и в панике отшатнуться. Я посмотрела на воина, сделавшего предупредительный выстрел. Тот держал автомат у плеча, стволом вверх, наглядно давая понять хуторянам, что им пора бы утихомириться. И вот никакой магии, а доходчиво.

— Жители хутора Большой Лог! — заговорила я, и мой голос беспрепятственно добрался до края притихшей толпы.