— Слушайте, запоминайте и передайте другим! Я — урожденная княгиня Мария Георгиевна Алайская, глава княжеского рода Алайских! И я — законная хозяйка этих земель!
Помня о словах Алекса, подняла правую руку: как если бы сидела в школе за партой, а локоть разгибать лень.
Кольцо главы рода ощутимо обожгло кожу на пальце, вспыхнуло насыщенным изумрудным светом. Не успела я и моргнуть, как от меня во все стороны кругами разошлась сила. Понятия не имею, что хуторяне почувствовали, но они слаженно втянули головы в плечи.
У меня же перед глазами заплясали мушки. Оба-на, а колечко-то не обычный символ власти. Оно нехило присосалось к моей энергии, иначе с чего бы мне так резко поплохело?
Я с нарочитой неторопливостью опустила руку. Сияние тотчас пропало, а самочувствие пришло в норму. Обвела холодным, но спокойным взглядом шокированных людей.
— Вас ввели в заблуждение: эти земли никогда не принадлежали империи, они были и являются собственностью княжеского рода Алайских. Староста, которому вы так слепо доверяли, обкрадывал вас почти два десятка лет, он не внес в казну ни копейки. На текущий момент у хутора Большой Лог перед государством скопился огромный долг, — я выдержала театральную паузу и припечатала: — Мое право, как истинной хозяйки земель, — выставить вам требования об уплате этого долга. В итоге многие из вас лишатся всего. Назовете хоть одну причину, почему я должна вас пощадить? Особенно после такого теплого приема, какой вы мне оказали?
Повисло душное, плотное безмолвие. Шокированные убойной новостью крестьяне стояли, не шелохнувшись, и, казалось, боялись вздохнуть.
Послышался глухой стук захлопнувшейся двери. Я повернула голову и увидела направляющихся к нам с Алексом инквизиторов со стопками папок в руках.
М-да уж, и куда все это богатство девать?
— Отнесите бумаги в машину Марии Георгиевны, — распорядился Александр, придя мне на помощь.
Воины, безоговорочно выполняя его приказ, зашагали к воротам. Поникшие хуторяне беззвучно расступались перед инквизиторами, давая им пройти.
Екарный бабай! У меня же еще выселение!
Нахмурившись, я посмотрела на бледную, как мел, вдову. Та бухнулась на колени и, заламывая руки, заголосила:
— Не губи, матушка-а-а! Не знала я ничего! Клянусь, не знала-а-а! И дети с внуками ни при че-е-ем! Пощади нас, горемычны-ы-ых!
Заливаясь крокодильими слезами, толстуха на четвереньках подползла ко мне. Она попыталась поцеловать мои кроссовки, но я брезгливо отдернула ногу.
Фу, гадость какая!
— У вас есть семь дней, чтобы съехать из моего дома и привести его в порядок. Если не выполните приказ или попробуете покинуть пределы хутора, ваши действия будут расценены как побег. Все ясно?
Судорожно кивая и подобострастно заглядывая мне в глаза, Алевтина удивительно проворно поднялась.






