Я почувствовал, как у меня по спине прошёл холод. Мы всю ночь шли по заминированной тропе. И просто прошли её полностью. То ли мины стояли не везде. То ли нам просто повезло…
— Поэтому нас и не ждали с этой стороны, — тихо сказал Морозов.
— Именно, — ответил Наумов. — Мы вошли через их мёртвую зону.
Пленный вдруг что-то быстро сказал. Наумов повернулся к нему:
— Повтори.
Тот повторил, уже тише. Наумов посмотрел на нас:
— Просит его не убивать. Говорит, что он важный человек, сын одного из командиров. Говорит, что отец заплатит за него любой выкуп. Отец кстати внутри.
Морозов посмотрел на пленного уже иначе. С интересом.
— Значит, язык ценный.
— Очень, — кивнул Наумов. — И если они поймут, что он пропал, начнут искать сразу.
Мы все замолчали. Снаружи кишлак всё так же казался мёртвым. Только теперь эта тишина была совсем другой. Теперь мы знали, что в соседних дувалах, за стенами, за поворотом тропы, сидят сотни вооружённых духов. И мы сидим среди них. В одном из крайних домов. С пленным сыном полевого командира.
Морозов медленно провёл ладонью по лицу и тихо сказал:
— Ну что, товарищи разведчики. Дневка у нас отменяется.
В дувале повисла тяжёлая тишина. Все смотрели на Морозова и Наумова. Даже молодые уже поняли, что происходит что-то совсем серьёзное. Такие лица у офицеров просто так не бывают. Наумов первым нарушил молчание:
— Если они начнут искать этого козла — нас найдут минут за десять.
Пленный сразу закивал, будто подтверждая.
— Сколько у нас времени? — тихо спросил Морозов.
Наумов перевёл вопрос. Дух быстро ответил.
— Говорит, его должны были уже хватиться. Он охране чай носил. Потом у него живот прихватило, он пошёл делать свои дела и пропал.
Морозов сидел молча, глядя в землю. Я уже знал это его состояние. Когда он вот так замирает — значит, голова работает на полную. Потом он поднял глаза на Наумова:
— До дувала метров семьдесят. Может меньше. Один основной вход. Сзади узкий проход между стенами. У него крыша связана с соседними развалинами, наверное, раньше ослятник там был или что-то типа этого…
Морозов задумчиво посмотрел на пленного. Долго смотрел, очень внимательно. И вдруг спокойно сказал:
— А давай их по-тихому захватим.
Наумов даже голову повернул:
— Кого?
— Всех, кто внутри.
В дувале стало совсем тихо. Я сначала подумал, что ослышался. Наумов смотрел на Морозова несколько секунд:
— Старлей, ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
Он подвинул карту ближе, перевернул её и начал быстро рисовать карандашом схему кишлака.
— Смотри. О нас пока никто не знает. Это главное. Мы сидим внутри кишлака. Практически рядом с джиргой. Если сейчас тихо зайти в дувал и взять главарей — всё остальное уже неважно. Вот тут можно пройти — Морозов вел каратном по схеме — И через ослятник.
— Там охрана кругом, — сказал Наумов.






