ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Наш современник попадает в тело юноши из бедного района Рима. На дворе 418 год. Империя висит на волоске, раздираемая нашествиями варваров и междоусобицами. Город, который только пришел в себя после нашествия готов Алариха, пытается вернуться к нормальной жизни. Сотни тысяч человек укрылись за высокими стенами, и большая их часть никогда не покидала пределов Рима. Неудивительно, ведь Рим - это и есть их мир.

Июльские календы, в год XII консульства императора Гонория и VIII консульства императора Феодосия (середина июля 418 года н. ) Сколько Марк себя помнил, он всегда хотел есть. Хотел есть утром, днем и вечером. И даже когда спал, видел один и тот же сон. Свежий, ароматный хлеб, кусок жареной свинины и кувшин неразбавленного вина. Он наполнял кубок рубиновой влагой, клал исходящее ароматом специй мясо на горячий еще хлеб и любовался, как прозрачный сок впитывается в воздушную мякоть. Не в ту серую дрянь, что выдают голытьбе от щедрот императора, а в нежнейшую, белоснежную выпечку, достойную епископа.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— За мной скорбный умом гонится! Поносит святого нашего епископа и отца Августина из Гиппона! Требует, чтобы я его убил!

— Циркумцеллион? — оживились святые отцы, перехватывая поудобней посохи. — Иди, паренек, своей дорогой. Мы его встретим, как подобает смиренным служителям господа нашего.

— Уф-ф! — Марк присел на камень, чтобы отдышаться. — Да что творится в христианстве этом? Ничего понять не могу! Пресвитер на проповеди говорил, что людей убивать нельзя. Я это точно запомнил.

Африканец тем временем выбежал на вершину Эсквилина и, увидев ожидающих монахов с посохами, восторженно взвыл и бросился в атаку на крепкого старца, стоявшего впереди. Размахнулся от души и ударил дубинкой, пытаясь размозжить тому голову. Старец оказался не лыком шит. Он играючи отбил удар, а его сосед сунул посох между ног еретика и свалил его на землю. Старцы окружили сектанта, длинные палки с чавканьем заходили по извивающемуся от боли телу, но это продолжалось недолго. Среди монахов немало отставных солдат, ветеранов, уставших от войны. Закаленным в боях за веру служителям господа африканский фанатик был на один зуб. Они со всем нерастраченным пылом дарили ему блаженство, о котором тот мечтал.

— Пойду-ка я лучше на гулящих девок пялиться, — пробурчал Марк, который излишней жестокости не любил. — Денег у меня все равно нет. Посмотрю немного, и спать. Завтра опять до света вставать. Ненавижу пекарню! Ненавижу такую жизнь! Так и буду, как наш осел, до конца дней жернов вращать? Не хочу! Провались оно всё!

Марк пошел к дому и, уже поворачивая за угол, увидел человека, лежащего на дороге никчемной кучей тряпья. Люди равнодушно шли мимо. Здесь никому нет дела до какого-то бродяги.

1 Модий — римская мера объема — 8.7 литра. Примерно 6.5 кг зерна.

2 Либра — римский фунт. Равнялся 327 граммам.

3 Collegium pistorum — коллегия пекарей, профессиональный цех, гильдия, профсоюз. В это время коллегии мастеров не столько защищали их права, сколько принуждали нести обязанности с помощью круговой поруки. Членство в коллегии наследовалось и было обязательным для сыновей умершего. По сути мастера были такими же крепостными-колонами, лично свободными людьми, обязанными государству службой.

4 Циркумцеллионы — радикальная христианская секта, которая в описываемое время терроризировала северную Африку и Египет. Так назывались бродячие аскеты, называвшие себя воинами Христа и считавшие своей обязанностью вести борьбу против всякой неправды, выдвигая лозунг защиты всех обиженных и угнетённых. В своей борьбе позволяли себе грабить и убивать богатых и высокопоставленных людей, ортодоксальных священников. Они нередко возглавляли крупные восстания колонов, сельской бедноты и рабов против императорских властей.