ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Боксёр из 90-х очнулся на конференции по поп-ММА. Тут бойцы с маникюром и продюсерами. Его принимают за… — Мага! Мага тормози! Ты же профессионал! — крик сбоку разрывает тишину. Сзади, вцепившись, как клещ, какого-то парня душит бородатая туша в капюшоне, повиснув рюкзаком. Пошла жара!

Где-то на просторах Российской Федерации. Стук кулаков о лапы отдавался глухо, но точно. — сказал я, и ученик снова ударил — двойка, уклон, апперкот. Он сбился на дыхании, опустил руки и в этот момент я «сунул» ему прямой прямо между перчатками. — Я пощадил, а соперник в бою не пощадит, — пояснил я, пока Славик растирал ушибленный нос. — За «извините» бьют чаще, — бросил я и взъерошил ему волосы на голове. Он снова начал отрабатывать комбинацию. Но теперь на отходе плотно прижимал руки к подбородку. Мы повторили комбинацию еще несколько раз, пока меня не удовлетворил результат.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Светка тогда утащила библиотечную «Золотую рыбку», Витька старенькую гитару, а я взял боксерские перчатки из зала. Мы поклялись, что вместе выбьемся в люди и чтобы не произошло, за друг друга будем стоять до самого конца.

Я поставил чайник, сыпанул в кружку чай.

Вспомнилось, как Витя потом два года пел под гитару песни Цоя. Он тогда грезил о сцене, мечтал стать бардом.

Потом наши пути разошлись. У них со Светкой всегда была какая-то совершенно безумная любовь — с песнями под окнами, записками на уроках, с поцелуями в подвале, как в дурацких сериалах. Она верила, что Витька станет артистом, а мне они вдвоем втолковывали, что бокс — для хулиганов и бандитов.

Только что-то пошло не так. Свадьба, Антонов с «Летящей походкой» из колонок теплохода, запах цветов… А потом поножовщина. Витя приревновал Светку к какому-то парню, схватился за нож, ударил… и тот не встал.

Витька сел. А я остался и присматривал за Светкой. Но потом настали девяностые, и когда Витька вышел… он уже не пел. Козлов потянулся в криминал, полез в «делишки». Звал меня с собой «держать район»… наверное, надо было тогда все пресекать и не дать Светке выйти за него замуж. Но повторю, любовь у них была безумной. Да и в Витю я тогда все еще верил.

У меня же была своя жизнь. Я доработал до мастера спорта, выступал по России, на международных турнирах по любителям. Дрался часто, наколотил три сотни боев. Я не толкал отраву и не крышевал барыг. Хотя однажды сел перед полкой с медалями, грамотами и кубками и понял, что теперь все это стоит меньше пачки дури у барыги.

Так и живем. Я выступаю и тренерую пацанов, которым стараюсь не дать скатиться. А Козлов правая рука Муртазалиева. Пацан, что мечтал быть вторым Высоцким, теперь травит детдомовцев тем же, чем его самого когда-то убивали.

И Светка… Она всегда верила в Козлова. Говорила, что ее Витя — это сердце и песня, а не кулак и шприц.

Но что бы там ни было, одно я знал точно: Светку я в обиду не дам. Если надо глотку зубами перегрызу, но с нее не упадет ни один волосок.

— Помнишь, как мы с тобой воровали хлеб в подсобке, а Витька взял все на себя, чтобы нас не били? — Света устало улыбнулась.

Достала сигарету. Пальцы скользнули и пачка чуть не вывалилась. Я забрал сигарету, сломал и выкинул.

— На седьмом месяце не курят, Свет. Даже если все горит к чертям.

Она всхлипнула, но спорить не стала.

— Я понимаю, что не знаю этого человека, Саш… — шепнула она.

— Как ты узнала о его делах? — спросил я.

— Звонила Зинаида… она плакала…

Зинаида была когда-то нашей воспитательницей в детдоме, и как и все, кто в то время знал Козлова, была от него в восторге. Теперь она не могла понять, что стало с любимым воспитанником.

Я не ответил Свете. В подсобке как раз зашипел чайник.