ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том: Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика. Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Алексей Ковтунов Путь Строителя 11 Катушка в руке почти ничего не весила, голая деревяшка с обрывком нити на торце, и обрывок этот короче моего мизинца. Вкопанные за ночь столбы убегали рядком до самой площади, хоть сейчас вешай разводку, вот только вешать больше нечего. Последние метры легли на пролет за моей спиной, а впереди еще полдеревни, и каждый двор попросит свой кусок. Удивляться, в общем-то, нечему. Волосянок за все время добыли две, первая совсем мелкая, и почти весь запас ушел на веревки. А они нужны везде, без них ни баллисту обвязать, ни тетиву сплести.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Впрочем, мое оборудование и сейчас эффективнее борновского, за счет рун и формы, не говоря уже о воздуходувке с крыльчаткой, так что условия для торга неплохие.

А вот когда водяной молот появится, расклад поменяется кардинально. Не удивлюсь, если в одно прекрасное утро Борн сам придет сюда и попросит пустить поработать, потому что ковать под молотом, который бьет от речного течения — это вам не руками махать от рассвета до заката.

Другой вопрос, как правильно выстроить отношения с мастерами. Драть проценты глупо, обижать кузнецов еще глупее, а вот предоставить рабочую площадку и взамен получать нужные детали по первому требованию и без очереди, в этом уже есть смысл. Бесплатно или по большой скидке, если ради моего заказа мастеру придется отложить чужой, такие условия устроят обе стороны.

Обсох, отлепился от кладки и двинулся по участку. Картина тут, прямо скажем, не вдохновляющая. Раньше тут жизнь кипела, люди таскали глину, крутили мельницы, обжигали кирпичи, и всё это гудело с утра до вечера. А сейчас тишина… Для работы той же мельницы, причем каждой из них, нужно по два человека, а люди справились с осадой, угрозы из леса скорее всего нет, и все расслабились.

Их можно понять, заставлять себя впахивать после такого никому не хочется, когда непосредственная опасность отступила. Предвидел я это заранее, и ничего с этим не поделаешь, участок ждет запустение, если не начнется товарооборот с городом или хотя бы с соседними деревням.

У обжиговых ям возился Сурик с парой мужиков. Бродили между разваленных ям и ковырялись в обломках, лениво и без огонька, выясняя, что тут можно спасти, а что списать окончательно. Сурик заметил меня и выпрямился, даже улыбнуться попытался.

— Как дела вообще, Сурик?

— Да хорошо дела, — вздохнул он и окинул взглядом разгромленные ямы. — Жаль только, на стену не пустили. Все воевали, а я дома как слабак и трус сидел.

— Сурик, ты для обороны и так сделал предостаточно, — похлопал его по плечу. — Вон, сколько тварей о наши башни разбилось, а кирпичи-то в них чьи? Можно сказать, каждый этот кирпич по зверю уложил. Ну и бетон не без керамики сделан, между прочим.

Он хмыкнул и чуть расправил плечи, и видно, что слова попали куда надо. Ну а я снова посмотрел на мельницы, которые до штурма не останавливались ни на секунду, а теперь стоят с неподвижными жерновами и молчат, и от этого молчания на участке делалось только тоскливее.

Прошелся дальше, встал на том месте, где когда-нибудь вырастет мой дом, сложил руки на груди и посмотрел на участок целиком. Река внизу шумит, вода бежит бодро, и с этой точки открывается картина, от которой голова сама начинает считать.

Вон там, чуть правее, удобно встанет водяное колесо, пусть толкает молот и от него же сделаем отдельный привод на воздуходувку.