— Ближайшую кочку выбираешь ты, — выдавил я, когда смог отлепить язык от нёба. — Я иду следом.
Фрол посмотрел на меня через плечо, но спорить не стал. Только укоротил шаг и повёл левее, по корням.
До еловой кочки мы добрались, когда туман начал подниматься над водой. Людей там уже не было. Лучина в расщепе пня погасла, мох возле срубленных лап был продавлен носилками, а под нижней веткой лежала вывернутая светлой стороной щепка.
Я поднял её. На обратной стороне Зыков прорезал две косые черты и одну длинную — следующий остров, через старое русло. Наш условный знак.
Снялся раньше четырёх часов. Значит, услышал немецкую цепь и не стал ждать, пока она подойдёт к кочке.
— Правильно, старшина, — прохрипел я и сунул щепку за кору, как она лежала. — Догоним на русле.
Колонну мы сначала услышали. Впереди, за туманом, скрипнула жердь, кто-то выругался сквозь зубы, и вода тяжело плеснула сразу под несколькими ногами.
Фрол поднял руку. Мы свернули к старому руслу и через сотню шагов увидели хвост. Тарасовский боец шёл спиной вперёд, держал передние концы носилок Ерёмина и смотрел только под пятки. Рядом Костя придерживал край шинели, чтобы тот не волочился по воде.
Петя уже был здесь. Шёл возле Зыкова с пустыми руками и то и дело оглядывался в туман, откуда мы должны были появиться. Увидел нас, выдохнул и сразу показал старшине.
Зыков остановил колонну на широкой кочке. Люди замерли там, где стояли: четверо носилок, мешки, оружие, мокрые до пояса ноги.
— Снялся раньше срока, — я подошёл к старшине и упёр жердь в мох, чтобы не качнуло. — Правильно сделал.
— Цепь услышал, — Зыков снял с плеча флягу, но протянул её Фролу. — Потом Петька прибежал. До старых срубов ведёт сухое русло, дальше одна вода. Я носилки уже пустил попарно.
На первых лежал Архип. Лицо серое, глаза закрыты, винтовка под здоровой рукой. За ним несли Кузьмина. Его трясло под шинелью так, что тонкие жерди постукивали одна о другую. Третьим шёл Ерёмин — тихий, с редким дыханием. Хомутов на четвёртых носилках приподнялся на локте, увидел меня и тут же попытался спустить ноги.
— Лежать, — Даша придавила его колено ладонью, продолжая другой рукой поправлять Кузьмину узел под затылком. — До русла тебя несут.
— Двое мужиков из-за меня заняты, — Хомутов всё-таки сел, переждал, пока перестало мотать, и взялся за край носилок. — На сухом сам пойду. В воду полезем — хоть за уши тащите.
Даша посмотрела на его лицо, на дрожащие колени, потом ткнула пальцем в Костю.
— До первой воды идёшь рядом. Поведёт — укладываете обратно.
На краю мочажины носилки Кузьмина переделали в лежанку. Зыковские бойцы ещё на еловой кочке связали жерди крест-накрест и подложили под шинель свёрнутые мешки. Получилось низко, хлипко, зато вода держала большую часть веса.






