ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Умер, накрыв собой гранату в наши дни спасая школьников, — очнулся под бомбёжкой в 1941-м. Гродно, 22 июня. Война только началась, а город уже в огне. Бывший военный, прошедший вторую чеченскую, в теле девятнадцатилетнего парня. Знание будущего против вермахта. Учебник истории против настоящей войны. Хватит ли сил выжить и изменить то, что уже написано в хрониках?

Дмитрий Бурдин, Сергей Шиленко Диверсант. Том 3 Фельдфебель Карл Мюллер стоял у больничной ограды и курил за час третью сигарету. Пальцы мёрзли, хотя июньская ночь в Гродно была тёплой. Просто они почти не двигались. Он стоял на посту, а на посту полагалось стоять — смотреть в тёмный переулок и не думать о том, что творилось за спиной. Мюллер затянулся в последний раз, раздавил окурок о каменный столб ограды и сунул в жестяную коробку. Ротный старшина Лемке однажды назначил ефрейтору Хайнцу три наряда вне очереди за брошенный окурок. — Порядок есть порядок, — сказал тогда Лемке.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ближайшую кочку выбираешь ты, — выдавил я, когда смог отлепить язык от нёба. — Я иду следом.

Фрол посмотрел на меня через плечо, но спорить не стал. Только укоротил шаг и повёл левее, по корням.

До еловой кочки мы добрались, когда туман начал подниматься над водой. Людей там уже не было. Лучина в расщепе пня погасла, мох возле срубленных лап был продавлен носилками, а под нижней веткой лежала вывернутая светлой стороной щепка.

Я поднял её. На обратной стороне Зыков прорезал две косые черты и одну длинную — следующий остров, через старое русло. Наш условный знак.

Снялся раньше четырёх часов. Значит, услышал немецкую цепь и не стал ждать, пока она подойдёт к кочке.

— Правильно, старшина, — прохрипел я и сунул щепку за кору, как она лежала. — Догоним на русле.

Колонну мы сначала услышали. Впереди, за туманом, скрипнула жердь, кто-то выругался сквозь зубы, и вода тяжело плеснула сразу под несколькими ногами.

Фрол поднял руку. Мы свернули к старому руслу и через сотню шагов увидели хвост. Тарасовский боец шёл спиной вперёд, держал передние концы носилок Ерёмина и смотрел только под пятки. Рядом Костя придерживал край шинели, чтобы тот не волочился по воде.

Петя уже был здесь. Шёл возле Зыкова с пустыми руками и то и дело оглядывался в туман, откуда мы должны были появиться. Увидел нас, выдохнул и сразу показал старшине.

Зыков остановил колонну на широкой кочке. Люди замерли там, где стояли: четверо носилок, мешки, оружие, мокрые до пояса ноги.

— Снялся раньше срока, — я подошёл к старшине и упёр жердь в мох, чтобы не качнуло. — Правильно сделал.

— Цепь услышал, — Зыков снял с плеча флягу, но протянул её Фролу. — Потом Петька прибежал. До старых срубов ведёт сухое русло, дальше одна вода. Я носилки уже пустил попарно.

На первых лежал Архип. Лицо серое, глаза закрыты, винтовка под здоровой рукой. За ним несли Кузьмина. Его трясло под шинелью так, что тонкие жерди постукивали одна о другую. Третьим шёл Ерёмин — тихий, с редким дыханием. Хомутов на четвёртых носилках приподнялся на локте, увидел меня и тут же попытался спустить ноги.

— Лежать, — Даша придавила его колено ладонью, продолжая другой рукой поправлять Кузьмину узел под затылком. — До русла тебя несут.

— Двое мужиков из-за меня заняты, — Хомутов всё-таки сел, переждал, пока перестало мотать, и взялся за край носилок. — На сухом сам пойду. В воду полезем — хоть за уши тащите.

Даша посмотрела на его лицо, на дрожащие колени, потом ткнула пальцем в Костю.

— До первой воды идёшь рядом. Поведёт — укладываете обратно.

На краю мочажины носилки Кузьмина переделали в лежанку. Зыковские бойцы ещё на еловой кочке связали жерди крест-накрест и подложили под шинель свёрнутые мешки. Получилось низко, хлипко, зато вода держала большую часть веса.