ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Пап, я сбила человека, — произношу истеричным голосом. Кого именно, я знаю — известного гонщика Андрея Бакурина. Первого, кто принёс стране кубки и чемпионские титулы. Мы с подругами обсуждали его предстоящий развод в ресторане, а теперь я вижу, как вокруг мужчины столпились врачи скорой помощи. Я переломала Андрею Бакурину все цели и планы и сорвала участие в главной гонке его жизни. Он ненавидит меня всей душой, а я продолжаю таскаться к нему в больницу в попытке загладить вину и хоть что-то исправить.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не наблюдаю за тем, как он достаёт минералку и купирует боль сильнодействующими таблетками. Я не делаю всего этого, но знаю и предчувствую каждый его шаг. Точно как и то, что в следующую минуту Андрей направится в душ, откладывая серьёзный разговор.

Я резко вздрагиваю, когда мобильный телефон в прихожей раздаётся входящим звонком. Пора бы перестать на него реагировать, но каждый раз – как в первый.

Бакурин появляется передо мной в одних штанах, низко сидящих на бёдрах. Его волосы влажные, на груди и животе блестят капли воды. Он шумно выдыхает, подходит к кровати и, сев на корточки, опускает ладони на мои бёдра. Наши взгляды встречаются, сердечко заводится. Было бы проще, если бы Андрей предложил сам...

— Телефон обнаружился у Олега, — произносит спокойным размеренным тоном. — Таблетки купил. Правда, пришлось объездить с десяток аптек. Я пью обезболивающие не так часто, Жень. Но совсем отказаться пока не могу.

Глажу его короткие волосы на затылке и слабо улыбаюсь. Рано или поздно мы тянемся друг к другу и миримся. Получится ли так и дальше?

— Андрюш, я взяла билет к маме в Италию, — с трудом выдавливаю слова.

Бакурин приоткрывает губы, молчит. Затем впивается пальцами в мои бёдра, транслируя таким образом, что не хочет отпускать.

Я тоже, милый.

— Когда?

— Уже послезавтра.

— Надолго?

— Пока без обратного билета. Не знаю.

В горле ком. Я облизываю сухие губы и упираюсь руками в кровать. Андрей свои не разжимает. Кажется, будто наоборот — сильнее давит.

— Нам нужно подумать обо всём без груза обстоятельств, — тихо произношу. — И друг без друга. Наверное.

— Не нам, — поправляет Андрей.

— Мне. Мне нужна пауза, понимаешь?

Уголки губ любимого мужчины медленно опускаются вниз. Следует короткий кивок. Всё время он опасался того, что я не выдержу и сбегу. Я не сбежала, но очень похоже на то.

— Чувствую себя трусихой и предательницей, — поясняю после короткой паузы. — Но я так больше не могу. От нервов похудела, перестала учиться. Не могу заглядывать в будущее, жить настоящим и что-то планировать. С каждым днём становится только хуже. Давление растёт, осуждение переполняет. Чтобы не превратиться в долбаную неврастеничку, я бы хотела улететь к маме. Пожалуйста, Андрюш.

Бакурин отмирает и невесело смахивает слезинки с моих глаз. Наши отношения начались не вовремя. Возможно, не должны были начаться вообще, но уж как вышло. Сложные, порицаемые обществом. Но в то же время глубокие и яркие. Андрей когда-то на кураже сказал, что таких у него не было и не будет.

— Ты не трусиха и точно не предательница, — спокойно произносит Бакурин. — Не плачь, Жек. Я знаю, как сложно терпеть то, что происходит. Хочешь паузу — давай возьмём паузу. На неделю, месяц или больше. Полетишь к маме, отдохнёшь и расслабишься. Подумаешь, как тебе будет лучше.