Не наблюдаю за тем, как он достаёт минералку и купирует боль сильнодействующими таблетками. Я не делаю всего этого, но знаю и предчувствую каждый его шаг. Точно как и то, что в следующую минуту Андрей направится в душ, откладывая серьёзный разговор.
Я резко вздрагиваю, когда мобильный телефон в прихожей раздаётся входящим звонком. Пора бы перестать на него реагировать, но каждый раз – как в первый.
Бакурин появляется передо мной в одних штанах, низко сидящих на бёдрах. Его волосы влажные, на груди и животе блестят капли воды. Он шумно выдыхает, подходит к кровати и, сев на корточки, опускает ладони на мои бёдра. Наши взгляды встречаются, сердечко заводится. Было бы проще, если бы Андрей предложил сам...
— Телефон обнаружился у Олега, — произносит спокойным размеренным тоном. — Таблетки купил. Правда, пришлось объездить с десяток аптек. Я пью обезболивающие не так часто, Жень. Но совсем отказаться пока не могу.
Глажу его короткие волосы на затылке и слабо улыбаюсь. Рано или поздно мы тянемся друг к другу и миримся. Получится ли так и дальше?
— Андрюш, я взяла билет к маме в Италию, — с трудом выдавливаю слова.
Бакурин приоткрывает губы, молчит. Затем впивается пальцами в мои бёдра, транслируя таким образом, что не хочет отпускать.
Я тоже, милый.
— Когда?
— Уже послезавтра.
— Надолго?
— Пока без обратного билета. Не знаю.
В горле ком. Я облизываю сухие губы и упираюсь руками в кровать. Андрей свои не разжимает. Кажется, будто наоборот — сильнее давит.
— Нам нужно подумать обо всём без груза обстоятельств, — тихо произношу. — И друг без друга. Наверное.
— Не нам, — поправляет Андрей.
— Мне. Мне нужна пауза, понимаешь?
Уголки губ любимого мужчины медленно опускаются вниз. Следует короткий кивок. Всё время он опасался того, что я не выдержу и сбегу. Я не сбежала, но очень похоже на то.
— Чувствую себя трусихой и предательницей, — поясняю после короткой паузы. — Но я так больше не могу. От нервов похудела, перестала учиться. Не могу заглядывать в будущее, жить настоящим и что-то планировать. С каждым днём становится только хуже. Давление растёт, осуждение переполняет. Чтобы не превратиться в долбаную неврастеничку, я бы хотела улететь к маме. Пожалуйста, Андрюш.
Бакурин отмирает и невесело смахивает слезинки с моих глаз. Наши отношения начались не вовремя. Возможно, не должны были начаться вообще, но уж как вышло. Сложные, порицаемые обществом. Но в то же время глубокие и яркие. Андрей когда-то на кураже сказал, что таких у него не было и не будет.
— Ты не трусиха и точно не предательница, — спокойно произносит Бакурин. — Не плачь, Жек. Я знаю, как сложно терпеть то, что происходит. Хочешь паузу — давай возьмём паузу. На неделю, месяц или больше. Полетишь к маме, отдохнёшь и расслабишься. Подумаешь, как тебе будет лучше.






