Захочешь вернуться — попробуем снова.
Он не договаривает фразу, но я знаю, что… нет — значит нет.
— Я хочу, чтобы тебе было хорошо, — продолжает Андрей. — И каждый ебучий день я вижу, что тебе со мной ни черта не хорошо. Тошно, плохо. От этого гружусь ещё больше. Тебе всего девятнадцать. Ты не была к такому готова. Сейчас бы ходить на свидания, получать букеты и гулять до утра, а не вот это вот всё.
— Я не хочу никаких свиданий, — мотаю головой. — Я тебя люблю, Андрей, но в данный момент всё сложно.
— Знаю. Я нахожусь не в самом выигрышном положении, поэтому не могу предложить ничего из того, чего ты заслуживаешь, и чего хотелось бы. Разве что на словах.
Андрей подаётся ближе, касается губами моей щеки. Она, должно быть, солёная.
Я обнимаю его за шею и тесно прижимаю к себе. Какой же он всё-таки необыкновенный. При первом знакомстве мне показалось, что Андрей закрытый и сложный, но для тех, кто с ним мало знаком — так и есть. Когда становишься к нему ближе — он раскрывается совершенно под другим углом.
— Ключи от квартиры у тебя есть, — произносит, покрывая короткими поцелуями виски, нос, подбородок и губы. — Мой номер мобильного тоже.
— А ещё твоя банковская карта, — пытаюсь пошутить.
— Да. Повеселишься, купишь обратный билет. Потом, когда-нибудь. Когда будешь готова.
Андрей отстраняется, обхватывает ладонями моё лицо. Смотрит в глаза, но кажется, будто в душу заглядывает. Он бы не ответил иначе. Я знаю. Не потому, что нуждается в паузе или хочет, чтобы я улетела, а потому что если сейчас не отпустит, то рано или поздно об этом пожалеет.
— И от своих слов я не отказываюсь, Жень, — чётко произносит напоследок. — Ты мне нужна. Это так... чтобы знала. На будущее.
Глава 58
Андрей
— Очень плохая работа, Андрей Романович, — произносит док, осматривая снимок, выведенный на экран ноутбука. — Вот же, обратите внимание.
Я ни черта не соображаю, но честно пытаюсь вникнуть. Хмурю брови, рассматриваю кость. Ничего особенного. Как я должен понять то, что очевидно Григорию Алексеевичу — ума не приложу.
— Титановая пластина крепится на огромное количество шурупов — это намного больше, чем нужно, — воодушевлённо продолжает док. — У хирургов есть правила, которыми в вашем случае почему-то пренебрегли. Видите?
Молча кивнув, откидываюсь на спинку кресла. Меня заранее предупреждали, что Реутов – своеобразный мужик, но точно профи в своем деле.
— Когда я впервые рассмотрел снимок, то не мог даже поверить, что подобную работу столь некачественно сделали важному спортсмену! Понимаете, даже для восьмидесятилетнего мужчины без физических нагрузок такая конструкция слишком уж жёсткая. Отсюда и боли, и дискомфорт.
Я внимательно выслушиваю возмущения врача, пока не до конца понимая, чем это чревато.






