Потом раздался шелест шёлковых одежд, а потом Дэшэн почувствовал запах лотоса – свежесть и сладость.
Полог с шорохом опустился, скрывая лежавших на постели мужчину и женщину. Но не успела ткань коснуться одеяла, как генерал вскочил, оторвавшись от наложницы, отдёрнул полог и успел схватить Сяо Ян за концы волос, когда она уже собралась вернуться к оставленной пипе.
Пойманная пташка остановилась, но не произнесла ни звука. Так и стояла лицом к двери, спиной к постели.
– Куда? – прошипел Дэшэн, наполняясь чёрной злобой. – Уходить тебе никто не разрешал.
– Что мне сделать для вас ещё, дорогой муж? – раздалось в ответ.
Дорогой муж! Смеётся, змея!
– Налей чаю, – сказал он, не придумав ничего лучше и сел на постели, стараясь не замечать удивлённого взгляда наложницы, которая поднималась, приводя в порядок одежду.
Глядя, как Сяо Ян берёт чайник, наливает чай в кружку – и всё это плавными, красивыми движениями, словно танцуя странный, но притягательный танец – генерал почувствовал себя глупо.
Наверное, на это она и рассчитывала. Показать, какой он варвар с границы, а она – само воплощение выдержки и воспитания.
Струйка воды лилась в чашку, и журчание казалось слишком громким, потому что две женщины и мужчина молчали. Тишина была напряжённой, неприятной. Наложница сидела рядом, затаившись, втянув голову в плечи, будто чего-то боялась. Может, того, что чашка с кипятком может прилететь ей в лицо? Нет, Сяо Ян не станет такого делать… Похоже, что не станет…
– Больше ты не будешь поливать сад, – сказал генерал резко, потому что невозможно было выдержать это тяжёлое молчание. – Ты не будешь делать работу служанок. Поняла?
– Благодарю. Мой муж такой заботливый,– ответила Сяо Ян, но в голосе не чувствовалось благодарности.
Впрочем, сарказма тоже не чувствовалось.
Генерал заёрзал на постели, не зная, что ещё сказать, а Сяо Ян взяла другую чашку и начала лить чай в неё.
– Зачем вторая? – тут же спросил Дэшэн. – Тебе никто чай не предлагал!
– Это для сестры Ки У, – спокойно отозвалась Сяо Ян. – Думаю, ей следует подкрепить силы перед предстоящей ночью.
Уши запылали, словно он был мальчишкой, которого строгая матушка отчитала за постыдную шалость.
– Какая заботливая, – генерал заставил себя усмехнуться. – Как же ты посчитала ниже своего достоинства надеть старую одежду, а согласилась выполнять чёрную работу?
– Поношенная одежда жены – упрёк мужу, – сказала Сяо Ян. – А когда жена поливает сад, мужа никто не упрекнёт. Наоборот, скажут: какая трудолюбивая у господина генерала жена.
Нет, всё-таки, она издевается!
– Ты куда льёшь? – подала вдруг голос Ки У. – Слепая, что ли?
Только тут генерал заметил, что чай перелился из чашки, и заливает поднос, на котором стояли блюда с едой.
– Эй!.. – возмущённо окликнула Ки У.






