— Да, да, да!
Наташа представила, как бабушка улыбается, представила ее черные лучистые глаза и морщинки на щеках, там, где были ямочки. Говорят, что Наташа — вылитая она. С бабушкой маму тоже Пашка примирил, и буквально за месяц строгая Эльза Марковна, фронтовичка с трубкой, стала заботливой любимой бабушкой.
— Теперь второе прослушивание и экзамены, но их можно не бояться.
— Даже не сомневайся, что тебя примут! — обнадежила ее бабушка. — Как вспоминаю твое выступление — слезы на глазах. Ты талантище! Без жизненного опыта — и так сыграть.
Если бы она знала, что за семнадцать лет Наташей столько пережито, что иным взрослым на две жизни хватило бы… Ну и хорошо, что не знает!
— Ты матери позвонишь, или можно мне?
— Правильнее, чтобы это сделала я, — сказала Наташа.
— Обнимаю, внучка моя любимая! Целую в обе щеки. Звони Оле, пока не разъединили.
Итак, мама. Она всегда была против театра, поддерживала отца, когда тот растил из младшего брата, Бориса, мужика и не давал ему рисовать. Наверное, она обрадовалась бы, если бы Наташа не поступила. Но мама есть мама. Когда жаловалась на мать Андрею, он говорил: «Вот станем мы родителями, и наши дети будут плакать из-за наших ошибок, уж поверь, причины найдутся». Наташа понимала, что он прав, до конца простить маму не могла.
Заказывая разговор с мамой, она думала об Андрее. Куда он пропал? Что с ним случилось на самом деле? Жив ли? До сих пор ей не верилось, что он просто бросил ее, ушел к другой и лег на дно. Он добрый отзывчивый человек, гораздо добрее нее.
Наконец соединили с мамой.
— Ну? — спросила она взволнованным голосом.
Хотелось подразнить ее, походить вокруг да около…
— Наташа? Ты на линии? Я всю ночь на спала, переживала, говори же!
— Взяли, — выпалила Наташа. — Но это только первый этап.
— Фух ты, господи, слава богу! Я в церкви за тебя вчера молилась, свечку ставила.
Все-таки она волновалась! Так радостно сделалось от этой мысли, так тепло! Когда брат поддерживает и старшее поколение — это одно, а мама есть мама.
— Ты от Шевкета Эдемовича звонишь? Привет ему.
— Да! Дед еще не пришел, позже передам.
— Давай заканчивать, а то все дедовы деньги выболтаем. Я тебе из дома вечером перезвоню. Пока.
Мама положила трубку. Наташа проскакала по кухне, поставила чайник на плиту и, зевнув, покосилась на свою раскладушку. Она спала здесь, в кухне, потому что ночевать в одной комнате с дедом ну совсем неудобно — он все-таки мужчина.
Если поступит, иногородним предоставляют общежитие, и она переедет, хотя общага — так себе удовольствие.
Слышала, что там интересно и весело, это целый мир, пропитанный дружбой и свободой, но мама была уверена, что там разврат, наркотики и алкоголь, и Наташа обязательно куда-нибудь влипнет.






