ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Каждый из нас, особенно в юности, мечтает быть особенным, обрести сверхспособности, из тысячи дорог выбрать правильную и пройти ее достойно. У тебя появился дар эмпатии, теперь путь к твоей мечте, актерской карьере, гораздо короче. Но за все надо платить, отныне цена ошибки слишком велика, потому что такие, как ты, держат мир на плечах, стоит оступиться - все рухнет. Но самое сложное - признаться себе, твой талант - дар судьбы или проклятье.

Глава 1Экзальтированная молодежь Автор от всей души благодарит Леонида Якубсона и мою любимую супругу Наталью за помощь в написании этой книги 10 июля 1994 г. , пятница «Надо же, сколько психов! » — вот что подумал бы обычный человек, если бы внезапно попал сюда, к зданию лучшего театрального вуза страны перед собеседованием. Шесть утра, а дорожки, скамейки, площадки дворика заполонили беспокойные юноши и девушки, явившиеся на прослушивание задолго до его начала. Одни, сверкая и вращая глазами, беззвучно декламировали стихи древесным стволам и невидимым собеседникам, жестикулировали, что-то изображали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А еще почти все курили, воздух пропитался сигаретным дымом, и жутко хотелось нарушить данное Пашке обещание.

— Привет, — хорошо поставленным голосом проговорила русоволосая.

Наташка уселась рядом, сунула в рот травинку вместо сигареты.

— Привет, я Наташа.

— Я тоже, прикинь, — немного рассеянно улыбнулась девушка и продолжила совершенно серьезно: — Когда родители пришли давать мне имя, в ЗАГСЕ сказали, что привезли только это.

— Та же петрушка, сестра, — поддержала игру Наташа.

— Ты откуда? — поинтересовалась тезка. — Я из Смоленска.

Ната назвала свой город и добавила:

— А по говору не слышно?

Девушка мотнула головой.

— Не слышно, успокойся. В прошлом году со мной узбечка поступала, вот у нее еще как заметно было. А в позапрошлом — одесситка, она так смешно говорила! Кстати, эта одесситка первое прослушивание прошла. Правда, она во втором туре вылетела.

Наташа взяла стойку: вот он, абитуриент со стажем! Вот кого можно расспросить, как тут что проходит.

— Я сама это… дух, как говорят в армии. Первая попытка у меня, а ты…

— Третья попытка, последняя, — вздохнула тезка. — После двадцати лет девушкам сюда лучше не соваться. Гарантированно завалят. Так вот, одесситка читала фрагмент из Катаева, «Белеет парус одинокий», и ПэА подумал, что это клевая стилизация. Во втором туре оказалось, что нет, она и правда так смешно говорит, и ее выгнали.

— ПэА это кто?

— Оменко же! Наш мастер. Петр Алексеич. Мировой мужик… Эх, то ли я уродка, то ли бездарность. Но ведь комедийные актрисы тоже нужны!

Чем-то она напомнила Лихолетову из Пашкиного класса: маленькая, глазастая, грудастая, но поизящнее и не такая шумная.

Тезка протянула сигарету Наташе, она мотнула головой.

— Не, спасибо. Как тут вообще что? Мне тетка-сотрудница шепнула, что вывешены списки по алфавиту, но вызывать могут, как хотят, не в порядке очереди, и надо следить. Я в первые дни торчала под дверью, слушала. Потом посчитала, что фамилии на «М» начнутся десятого-одиннадцатого июля, и пришла.

Выпуская сизый дым, собеседница окинула взглядом дворик и поделилась:

— Тут сейчас около ста человек. В день принимают пятьдесят-семьдесят, из них отбирают одного-двух, иногда никого. Потом второй тур, где все по-серьезному. Из ста человек остается двадцать, иногда больше, иногда меньше.

Как происходит первое прослушивание, Наташа представляла — расспрашивала отстрелявшихся, когда прослушивали абитуриентов, у которых фамилии на «А».

— Во втором туре что? — осторожно поинтересовалась Наташка.

Ее обдало таким отчаяньем собеседницы, что она закрылась.

— Меня всегда в начале отсеивали. Про второй тур рассказали девчонки из Перми. Мы во время первого поступления познакомились, вместе снимали комнату, а у них это, ха-ха, не первая ходка была.