А еще почти все курили, воздух пропитался сигаретным дымом, и жутко хотелось нарушить данное Пашке обещание.
— Привет, — хорошо поставленным голосом проговорила русоволосая.
Наташка уселась рядом, сунула в рот травинку вместо сигареты.
— Привет, я Наташа.
— Я тоже, прикинь, — немного рассеянно улыбнулась девушка и продолжила совершенно серьезно: — Когда родители пришли давать мне имя, в ЗАГСЕ сказали, что привезли только это.
— Та же петрушка, сестра, — поддержала игру Наташа.
— Ты откуда? — поинтересовалась тезка. — Я из Смоленска.
Ната назвала свой город и добавила:
— А по говору не слышно?
Девушка мотнула головой.
— Не слышно, успокойся. В прошлом году со мной узбечка поступала, вот у нее еще как заметно было. А в позапрошлом — одесситка, она так смешно говорила! Кстати, эта одесситка первое прослушивание прошла. Правда, она во втором туре вылетела.
Наташа взяла стойку: вот он, абитуриент со стажем! Вот кого можно расспросить, как тут что проходит.
— Я сама это… дух, как говорят в армии. Первая попытка у меня, а ты…
— Третья попытка, последняя, — вздохнула тезка. — После двадцати лет девушкам сюда лучше не соваться. Гарантированно завалят. Так вот, одесситка читала фрагмент из Катаева, «Белеет парус одинокий», и ПэА подумал, что это клевая стилизация. Во втором туре оказалось, что нет, она и правда так смешно говорит, и ее выгнали.
— ПэА это кто?
— Оменко же! Наш мастер. Петр Алексеич. Мировой мужик… Эх, то ли я уродка, то ли бездарность. Но ведь комедийные актрисы тоже нужны!
Чем-то она напомнила Лихолетову из Пашкиного класса: маленькая, глазастая, грудастая, но поизящнее и не такая шумная.
Тезка протянула сигарету Наташе, она мотнула головой.
— Не, спасибо. Как тут вообще что? Мне тетка-сотрудница шепнула, что вывешены списки по алфавиту, но вызывать могут, как хотят, не в порядке очереди, и надо следить. Я в первые дни торчала под дверью, слушала. Потом посчитала, что фамилии на «М» начнутся десятого-одиннадцатого июля, и пришла.
Выпуская сизый дым, собеседница окинула взглядом дворик и поделилась:
— Тут сейчас около ста человек. В день принимают пятьдесят-семьдесят, из них отбирают одного-двух, иногда никого. Потом второй тур, где все по-серьезному. Из ста человек остается двадцать, иногда больше, иногда меньше.
Как происходит первое прослушивание, Наташа представляла — расспрашивала отстрелявшихся, когда прослушивали абитуриентов, у которых фамилии на «А».
— Во втором туре что? — осторожно поинтересовалась Наташка.
Ее обдало таким отчаяньем собеседницы, что она закрылась.
— Меня всегда в начале отсеивали. Про второй тур рассказали девчонки из Перми. Мы во время первого поступления познакомились, вместе снимали комнату, а у них это, ха-ха, не первая ходка была.






