ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Каждый из нас, особенно в юности, мечтает быть особенным, обрести сверхспособности, из тысячи дорог выбрать правильную и пройти ее достойно. У тебя появился дар эмпатии, теперь путь к твоей мечте, актерской карьере, гораздо короче. Но за все надо платить, отныне цена ошибки слишком велика, потому что такие, как ты, держат мир на плечах, стоит оступиться - все рухнет. Но самое сложное - признаться себе, твой талант - дар судьбы или проклятье.

Глава 1Экзальтированная молодежь Автор от всей души благодарит Леонида Якубсона и мою любимую супругу Наталью за помощь в написании этой книги 10 июля 1994 г. , пятница «Надо же, сколько психов! » — вот что подумал бы обычный человек, если бы внезапно попал сюда, к зданию лучшего театрального вуза страны перед собеседованием. Шесть утра, а дорожки, скамейки, площадки дворика заполонили беспокойные юноши и девушки, явившиеся на прослушивание задолго до его начала. Одни, сверкая и вращая глазами, беззвучно декламировали стихи древесным стволам и невидимым собеседникам, жестикулировали, что-то изображали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кто-то оробел и съежился, кто-то выгнул грудь колесом, у кого-то жесты стали агрессивными, угловатыми.

Это была обычная аудитория со столами и стульями… даже, скорее, с партами. Их сдвинули в конце кабинета, а впереди поставили десять стульев, освободив перед ними пространство. На одиннадцатом, солидном, на вид старинном, сидела… На бейдже было напечатано:

Воеводина Марина Суреновна.

Если описывать ее одним словом, больше всего подходит квакша — изумрудно-зеленая древесная лягушка. Гладкая кожа, натянутая на лице, как на барабане (видимо, имела место операция), при этом — руки пожилой женщины и морщинистая шея. Безгубый рот до ушей, очки с толстыми линзами и собранные в хвостик черные волосы, отчего крупный покатый лоб казался каким-то неправильно-большим.

Все вразнобой поздоровались.

— Здравствуйте, присаживайтесь, — пригласила экзаменаторша сиплым прокуренным голосом, и абитуриенты загремели стульями, начали занимать места, конкурируя за те, что подальше от Воеводиной.

Экзаменаторша на каждого смотрела так, будто просвечивала взглядом-рентгеном, проникая в самые потаенные уголки разума. Наташа вошла последней, надела маску уверенности, уселась рядом с Воеводиной, заставив себя распрямить спину. От напряжения плечи свело судорогой и заболело между лопаток.

— Собрались? — просипела Воеводина, повернув голову, чтобы видеть собравшихся, сидящих слева от нее.

Наташа встрепенулась и положила руки на колени, а то они так и норовили скреститься на груди, бросила взгляд на Тамару Львовну, которая стояла, опершись на подоконник и подперев голову ладонью.

— Вот и славно. Меня зовут Марина Суреновна Воеводина. Предыдущей группе говорила и вам скажу. Первое — помните, что бы ни случилось, вы самые лучшие, самые талантливые, даже не сомневайтесь, так и есть. Второе — если вы не попали в списки, не плачьте, а радуйтесь, потому что судьба уберегла вас от разочарования и дала вам шанс получить нормальную стабильную профессию. Если вы прошли, ждите списки в семнадцать ноль-ноль. Не мое слово — только наличие вас в списках гарантирует, что вы преодолели первую ступень.

Наташа слушала вполуха, вживалась в роль. Пестовала беспомощность, вспоминала, как узнала о беременности от Андрея, как он исчез — точно, как Фауст.

И вот она одна в целом мире, над нею главенствуют две страшные женщины. Захотят — унизят, захотят — вознесут…

Закончив речь, Воеводина сказала:

— Ну что, приступим?

Просмотрев список, она плотоядно прищурилась, глядя на собравшихся искоса, и Наташа приготовилась, ведь она первая в списке, ногой с ноги сняла кроссовки. Стопы коснулись холодного пола.

— Олеся Машкова. Кто это? ­

Наташа сперва выдохнула, потом напряглась.

Не по списку пошла, чтобы дезориентировать еще больше.