ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Каждый из нас, особенно в юности, мечтает быть особенным, обрести сверхспособности, из тысячи дорог выбрать правильную и пройти ее достойно. У тебя появился дар эмпатии, теперь путь к твоей мечте, актерской карьере, гораздо короче. Но за все надо платить, отныне цена ошибки слишком велика, потому что такие, как ты, держат мир на плечах, стоит оступиться - все рухнет. Но самое сложное - признаться себе, твой талант - дар судьбы или проклятье.

Глава 1Экзальтированная молодежь Автор от всей души благодарит Леонида Якубсона и мою любимую супругу Наталью за помощь в написании этой книги 10 июля 1994 г. , пятница «Надо же, сколько психов! » — вот что подумал бы обычный человек, если бы внезапно попал сюда, к зданию лучшего театрального вуза страны перед собеседованием. Шесть утра, а дорожки, скамейки, площадки дворика заполонили беспокойные юноши и девушки, явившиеся на прослушивание задолго до его начала. Одни, сверкая и вращая глазами, беззвучно декламировали стихи древесным стволам и невидимым собеседникам, жестикулировали, что-то изображали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Репетиторша говорила, что так делают не чтобы унизить и растоптать, а чтобы проверить, умеет ли человек перестраиваться и импровизировать, если ситуация резко меняется.

Встала светловолосая девушка, скорее девочка, в васильковом, под цвет глаз, пышном вечернем платье. Такой только Дюймовочек играть и младших принцесс. Девушка не растерялась, встала лицом к публике и поклонилась.

— Марина Суреновна, дорогие зрители. Я — Олеся Машкова.

— Что вы нам покажете, Олеся?

Девушка сделала страдальческое лицо и проговорила:

— Анна Ахматова, «Реквием»…

Это было так неестественно, так несуразно, что Наташа закрыла глаза, чтобы не видеть, как человек позорится, не понимая этого.

Воеводина замахала рукой перед лицом, будто кто-то испортил воздух.

— Нет-нет-нет! Что-то, кроме Ахматовой, у вас есть?

Олеся захлопала огромными глазищами.

— Нет ничего, поняла, — вместо нее ответила экзекуторша. — Расскажите, почему я должна вам сказать «да». Да поубедительнее, пожалуйста.

— Э-э… У меня феноменальная память, и могу читать без суфлеров…

— Практика?

— Школьный театральный…

«Стыдоба», — подумала Наташа и ощутила злость Воеводиной, поняла ее и пожалела. Уже который день она терпит вот такую самодеятельность при том, что у нее наверняка отличный вкус. Наташа поставила себя на ее место и передернула плечами. После такого впору в парках резать людей бензопилой.

Тамара Львовна, что так и стояла возле подоконника, опустила голову и сжала переносицу пальцами, закрыла глаза — ее чувство прекрасного тоже было оскорблено.

— Присаживайтесь, Олеся. То, что я сейчас скажу, всех касается. Красоты недостаточно для поступления. Образ должен быть гармоничным, а это что?

Олеся уселась на стул, уронив голову на грудь. Это был разгром.

Воеводина продолжила:

— Владислав Медуница.

Громыхнув стулом, поднялся чернявый красавчик с холеным лицом, в белой-белой рубашке, в черных-черных брюках с кожаным ремнем и блестящих туфлях. От него исходила аура уверенности и достатка.

— Владислав Медуница, — пророкотал он низким вибрирующим голосом, от которого мурашки побежали по спине.

Хорош! Этот точно пройдет. Сразу видно: готовился, шлифовал мастерство. На его фоне Наташа чувствовала себя неасфальтированным селом.

Тамара Львовна оживилась и посмотрела на парня с надеждой, словно он способен был дать антидот от только что увиденного.

— Михаил Булгаков. Фрагмент из романа «Мастер и Маргарита», монолог Воланда.

Рассказывал он четко, с интонацией. Каждое слово было выверено, отработано, каждый жест — уместен. Ни полутона фальшивого, ни движения лишнего. Только бы не после него выступать! На его фоне Наташа рискует уподобиться бледной поганке.

Внимательно его выслушав, Воеводина кивнула.

— Видно, что проделана большая работа.