— Дура старая, — прошипела та самая брюнетка, которая требовала доказательств, обернулась и крикнула: — Ты просто завидуешь мне! Молодости, красоте! Сдохни, и пусть тебя черви жрут!
Она смолкла, как только вышла Тамара, и поплелась прочь побитой собакой. Рыжая девушка всхлипывала и тряслась. Парни тихо матерились. Тамара начала зачитывать список следующих претендентов, и Наталья из Смоленска ушла, не успев узнать, что из этой десятки не взяли никого. Зато Наташа все разнюхала, в том числе, что прослушивает абитуриентов не Оменко лично, а «какая-то старая грымза, ядовитая и страшная».
Слушая, как колотится сердце, Наташа ходила туда-сюда по дорожке. Она и за себя переживала, но больше — за внезапную знакомую. Наташа может и на следующий год приехать, и через год, а у девушки — последний шанс.
Через полчаса вылетел очкастый паренек, которому они предлагали загадать желание, налетел на Наташу, поднял её, закружил.
— Получилось! Да! Да! Да! Меня взяли, взяли!!!
Наташа тянула шею, выискивая взглядом тезку, но парень поцеловал ее в губы, закрывая обзор.
Как только он ее отпустил, его облепили абитуриенты, начали расспрашивать. Другие ребята выходили из здания, как от онколога со страшным диагнозом: тусклые глаза, согнутые спины, нежелание жить и бороться.
Наталья из Смоленска шла последней, не шла даже — волочилась в своем платье-пирожном. Пакет разорвался, и оттуда свисала пестрая штанина. Что все плохо, было и так ясно.
В горле свернулся ком, Наташа шагнула навстречу, обняла знакомую, но та даже не плакала, только хрипнула:
— Стерва. Берет только парней.
— А Оменко? — жалобно взмолилась Наташа. — Он будет?
Ответ она не услышала, потому что Тамара громогласно зачитывала фамилии абитуриентов из третьей десятки.
— Дождись меня, — попросила Наташа. — Поплачем вместе. — И побежала вслед за приглашенными — злая, уверенная, что и ее завалят, потому что она — не зеленоглазый длинноволосый красавец, а симпатичная девушка, одна из многих, и придется не играть на сцене, а с дедом стоять на рынке, торговать абрикосами.
Если провал… жизнь не кончится, нет. Просто будет больно, как если воспарившую мечту — крыльями об асфальт хрясь!
Глава 2Это же Бабель!
В рубище из мешковины, растрепанная, Наташа шла в аудиторию номер три, глядя на прямую спину Тамары Львовны, и чувствовала себя новорожденным ягненком, у которого разъезжаются ноги. Абсолютная беспомощность, любой может тебя сожрать. Отвратительное ощущение, но избавляться от него Наташа не спешила, оно поможет войти в роль.
Единственное, нужно закрыться, не транслировать беспомощность вовне раньше срока — люди отлично определяют, кто жертва, отращивают клыки и плотоядно клацают челюстями.
Тамара Львовна открыла дверь, пропуская абитуриентов.






