Палец сдвинулся еще ниже — к группе мелких кружков с пометками.
— Девушки. Слушайте внимательно, потому что это вторая опасность. Первым не подходите ни к одной. Никаких разговоров с барышнями. Никаких улыбок. Если подойдет сама — отвечайте на вы, без шуток, без подмигиваний, без иронии. Любое ваше слово они истолкуют так, как им захочется. А мне с их матерями потом дело иметь. А уж эти клуши обожают все перевирать и пускать слухи.
Я кивнул.
«Это и без инструкций ясно, — отметил мысленно. — Тут одно неосторожное слово — и через неделю я уже женат на ком-нибудь».
— Вот еще двое, на кого обратите внимание особо.
Палец передвинулся к крупным кругам в верхней части листа.
— Сенатор Голицын. Глуп. Но злопамятен. Бесполезен и неопасен — пока ему не наступишь на ногу. Запомните лицо: красный, с бакенбардами, нос картошкой, на левой руке огромный сапфир. Не наступайте.
— Не наступлю.
— И второй. Промышленник Дервиз. Сухой старик, седой, нос крючком, в очках на тонкой золотой цепочке. Железнодорожные подряды. Очень полезен. Но не для вас и не сегодня. Просто запомните лицо. На будущее.
— Запомнил.
Анна Францевна сделала паузу. Не торопясь, отпила чай. Поставила чашку на блюдце. И только тогда понизила голос.
— И последнее.
Палец опустился к самому маленькому, едва заметному кружку в углу листа. Кружок был обведен дважды.
— Будет один человек. Темно-серый сюртук, без орденов. Среднего роста, неприметный. Лицо обычное, такое же, как у тысячи. Зовут Сергей Аркадьевич. Дальний родственник Софьи Сергеевны по покойному мужу.
Она подняла на меня глаза.
— Служит по сыскной части.
Я выдержал ее взгляд молча.
— Не подходите. Если он сам обратится — отвечайте коротко. И самое главное, Арсений. Не лгите.
Она наклонилась чуть вперед.
— Никогда не лгите. Лучше «не знаю». Но не ложь.
Я кивнул.
В девяносто девятом следователь из Главка как-то на меня вышел через знакомого, всплыло в памяти. Я ему час байки травил, складно, гладко. Через две недели меня вызвали — он показал запись, цитируя каждое мое слово. Я тогда уцелел чудом. Анна Францевна права.
— Понял, Анна Францевна. Не лгать, не смотреть, не подходить.
Она кивнула. Помолчала.
Потом медленно сложила листок пополам. И вдруг — резко порвала его на четыре части и бросила в камин.
Бумага свернулась в углях, занялась рыжим, и в секунду схватилась пламенем. Через десять секунд не осталось ничего.
— Запомнили? — Анна Францевна снова откинулась в кресле. — Прекрасно.
Я кивнул.
«Сильна», — мелькнуло в голове.
Анна Францевна кивнула в сторону двери.
— Ступайте, Арсений. До завтра. Ровно к пяти.
Я поднялся и поклонился.
Она едва заметно улыбнулась — уголком губ.
Я вышел.
На улице уже сгущались ранние зимние сумерки. Степан подал мне пальто и трость. Я кивнул на прощание и вышел.






