ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я больше не заморыш. Говорят, Ферзь ходит как угодно. В этой игре я сам выбираю направление удара. Тыл прикрыт, приют под надежной защитой, а статус воспитанника Тайной советницы открывает нужные двери. Но золото жжет руки, требуя действий. Москва заждалась нового игрока. Партия началась. Посмотрим, чья голова слетит с доски первой.

Дмитрий Шимохин Ферзь Возвращение в реальность началось с запахов. Пахло камфарой и ромашкой да прелым бельем. Открыть глаза получилось только с третьего раза. Взгляд с трудом сфокусировался на беленом потолке. За окном был день, и сильно после обеда. Суставы выкручивало, кости ломило, а в голове словно туман. Но при всем этом было как-то легче. Попытка пошевелиться отозвалась тихим шорохом. Подо мной была, сухая простыня, хотя рубашка мокрой. — раздался сбоку до боли знакомый, ехидный голос. Сбоку на табуретке, подтянув колени к подбородку, сидел Яська.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Утренняя служба.

В молельне было холодно и густо пахло ладаном. Отец Иона стоял у аналоя — непреклонный и суровый. Настоящий солдат Церкви.

Я стоял в заднем ряду, перенеся вес на трость. Рука автоматически совершала крестное знамение, губы беззвучно шевелились.

Заеберем мы Старку, а клиент-то каждый день идет. Надо сразу приемщика сажать, чтобы ушел товар.

Мой взгляд заскользил по затылкам молящихся пацанов и остановился на спине Трофима Кашина.

Я усмехнулся. Трофим. Тот самый увалень, который на спор выпил банку чернил за три куска хлеба. Здоровый и тугодумный, но до одури исполнительный и честный — просто потому что у него не хватает фантазии на обман. Подходящая кандидатура.

Я успел шепнуть Васяну, чтобы запрягал телегу.

Едва отец Иона закончил службу, благословил нас сухим кивком и прижал меня взглядом.

Вздохнув, я начал читать молитву. Спустя две минуты закончил, перекрестился и пошел на выход вслед за парнями.

Времени в обрез: к полудню я обязан быть на Литейном, вроде Анна Францевна время уроков не назначала, но стоит явиться и уточнить.

Во дворе уже кипела работа. Мерин, вычесанный и запряженный в телегу, нетерпеливо переступал копытами. Возле него собралась вся стая.

— Васян, Кот, Сивый, — скомандовал я, подходя к телеге. — Дела у нас. Переезд. Поможете хорошему человеку. И ты, Бяшка, прыгай потом на Апрашку.

Я оглянулся и заприметил возле дверей приюта компанию старшаков, среди которых был и Трофим.

— Трофим! — негромко окликнул я. — Подойди-ка.

Здоровяк неторопливо приблизился, привычно переминаясь с ноги на ногу.

— Слушай, Трофим. Дело есть. — Я выдержал паузу. — Хочешь работу настоящую получить? Новую деньгу зашибать по-взрослому?

Трофим помялся, почесал затылок и неуверенно хмыкнул:

— Деньгу — это завсегда можно… А чего делать-то, Сеня?

— Посадим мы тебя сегодня в одну будку к лудильщику. Будет народ идти — посуду разную да чайники худые сдавать на починку. Твое дело — всё это добро принимать. Как взял — берешь карандаш и пишешь: кто принес, что принес и к какому сроку. В чужие дела не лезешь, не ругаешься. А вечером всё, что за день принял, в приют тащишь. Справишься?

Трофим насупился, шевеля губами, переваривая.

— Принять… записать… вечером сюда притащить. — Он тяжело кивнул: — Понял, Сень. А ежели торговаться начнут?

— А ты не торгуйся. Твое дело — только учет и приемка, — успокоил я его.

Лицо Трофима вдруг расплылось в широченной, искренней улыбке.

— Сделаю, Сеня! Будь спокоен!

— Вот и славно, размещайся. — Я запрыгнул в телегу, удобно устроив эбеновую трость между коленями. — Трогай, к Старке.

Подъехав к воротам, Васян спрыгнул и открыл их, а как вкатили внутрь, за собой запер. Когда телега тронулась по дороге, я оглянулся на приют и заметил, как Ипатыч закрывает калитку.