Эту несправедливость, а самое главное зря отданный армянский коньяк, он частенько потом припоминал. Себе, а чаще всего как обычно мне и матери, урод…
Незаметно для себя, роясь в памяти и вспоминая прошлое, я за час дотопал до точки назначения.
Кооператив «Южный» начинался сразу за фабричным забором. Дальше асфальт заканчивался, и шла только разбитая колея грунтовой дороги, по которой когда-то ездили грузовики. Теперь же дорогу медленно отвоёвывала трава. Между бетонными столбами, рядом с будкой сторожа висела кривая табличка с облупившейся краской — «ГСК Южный». Буквы едва читались.
Я остановился у входа и огляделся. В сторожке никого не было. Ряды одинаковых серых коробок тянулись далеко вглубь, как какой-то бетонный лабиринт. Ворота почти у каждого гаража были железные, сваренные из уголка и листового металла. Где-то они были покрашены разномастной краской, где-то просто покрыты ржавчиной. Между рядами шли узкие проезды, заваленные песком, мусором и сухой травой.
Место выглядело заброшенным, но так только казалось. Где-то стучал молоток по железу — кто-то ремонтировал автомобиль или что-то мастерил, слышались голоса мужиков и звуки моторов. День сегодня выходной, а значит тут должно быть людно.
Я медленно пошёл по ряду, пытаясь вспомнить расположение дедовского гаража. Насколько я знал, он был почти в самом конце кооператива. Там, где начинался пустырь и дальше уже тянулись заросли бурьяна. Я помнил, что гараж деда был покрашен коричневой краской, а калитка сделана вроде из старого стального радиатора отопления. Ни номер гаража, ни даже номер ряда где он стоял, память не сохранила.
Гараж я нашел только через минуты сорок, пройдя кооператив едва ли не полностью, и то, едва не прошел мимо.
Ворота за прошедшие годы со смерти деда буквально утонули в зелени. Бурьян поднялся почти по грудь, а вдоль стен и ворот выросли колючие кусты. По верхнему краю крыши тянулись высохшие плети какого-то дикого вьюна. Казалось, ещё немного — и природа окончательно проглотит эту бетонную коробку.
Калитку я сначала даже не заметил. Она почти полностью скрылась под травой. Я отогнул куст, нашёл ржавый замок и покрутил его в руках.
— Хоть бы открылся… — пробормотал я себе под нос.
Замок был старый, тяжёлый, советский, из тех, что можно было разве что кувалдой сломать. Ключ, который я стащил у бабки, вошёл в скважину с трудом. Пришлось несколько раз провернуть его туда-сюда, пока внутри не заскрежетали пружины.
Щёлк. Замок открылся неохотно, будто сам не верил, что его наконец потревожили. Я снял его и дёрнул калитку. Сначала она даже не шелохнулась. За годы петли заржавели и приросли к металлу. Я упёрся плечом и толкнул сильнее.
Металл жалобно заскрипел.
— Да открывайся ты… — прошипел я, навалившись всем весом.






