ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Шанс начать жить заново выпадает не каждому. Как не совершить тех поступков, из-за которых в прошлой жизни всё пошло наперекосяк? Надо провести работу над ошибками, попытаться всё исправить. Вот только будет это непросто, потому что колесо истории не желает сходить с накатанной колеи, и, чтобы что-то поменять, придётся постараться.

Андрей Панченко Шанс — Ты что творишь, гаденыш⁈ Кто разрешил⁈ Накренившуюся стрелу я увидел случайно, когда тень накрыла меня, закрывая от осеннего солнца. Из-за работающего компрессора и стука отбойного молотка, работу крана слышно не было, поэтому я и увидел его только в последний момент, когда было уже поздно. Двухтонная плита межэтажного перекрытия медленно падала вниз, набирая скорость, прямо на возившихся внизу рабочих. А за ней так же медленно, как в замедленном кино падал на бок и сам кран. Старенький МАЗ-500А, с голубой, помятой и проржавевшей кабиной уже стоял всего на двух боковых колесах левого борта, и из выцветшей будки крановщика выпрыгивал крановщик.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Наконец калитка с противным визгом подалась и медленно отворилась, ломая стебли бурьяна. За ней открылся тёмный проём гаража.

Внутри пахло пылью, старым железом и сухим деревом. Запах был странно знакомый — запах детства. Когда дед ещё был жив, я иногда приходил сюда с ним. Он возился со своими железками, а мне разрешал крутить гайки на старом верстаке.

Я постоял на пороге, давая глазам привыкнуть к темноте. Гараж оказался почти таким же, каким я его помнил.

У стены стоял массивный верстак из толстых досок. Над ним висели самодельные полки, уставленные банками с болтами, гвоздями и какой-то мелочью. В углу виднелась старая наковальня — дед всё-таки был кузнецом и иногда что-то ковал прямо здесь. Под потолком тянулись провода, к которым была прикручена голая лампочка. А у дальней стены лежала куча всякого хлама — ящики, куски металла, какие-то доски. Прислонившись к воротам, прямо возле калитки, стоял покрытый пылью велосипед «Урал», со спущенными колесами и увешанный какими-то сумками.

Я медленно зашёл внутрь. Пыль поднялась облаком.

— Ну что, Серега… — тихо сказал я сам себе. — Посмотрим, что дед тут припрятал…

Я машинально поднял руку и дернул рубильник, который висел на стене рядом с входом. Честно говоря, я даже не надеялся. Щёлк. Лампочка под потолком моргнула, вспыхнула тусклым жёлтым светом… и загорелась. Я даже замер.

— Нихрена себе…

Свет был слабый, но вполне рабочий. Видимо, фабрика всё ещё кормила электричеством весь кооператив, а дед когда-то подключился по всем правилам. Или не по правилам — что в наших краях примерно одно и то же. Я усмехнулся.

— Спасибо, дед.

Теперь гараж выглядел совсем иначе. Пыльный, захламлённый, но вполне живой. Я прошёлся вдоль стен, разглядывая содержимое.

На верстаке лежали инструменты. Старые, тяжёлые, настоящие — не то китайское барахло, что продавали в моё время. Кованые ключи, молотки, напильники, несколько стамесок, рубанок. Даже ручная дрель с деревянной рукояткой. Всё покрыто слоем пыли, но ржавчины почти не было. Дед всегда следил за инструментом. Я взял в руки молоток, проверил баланс. Хороший. Правильный. Положил обратно.

Под верстаком стоял деревянный ящик. Внутри оказались гвозди, шурупы, какие-то старые петли, обрезки проволоки. Всё аккуратно разложено, рассортировано.

— Порядок у тебя был… — пробормотал я.

В углу, рядом с наковальней, в полу обнаружился люк. Деревянная крышка с железной ручкой. Я потянул её вверх. Из погреба сразу пахнуло холодом, сыростью и чем-то кислым. Лестница вниз оказалась целой. Я осторожно спустился.

Погреб был небольшой, но глубокий, и на удивление сухой. Вдоль стен стояли полки с банками. Огурцы, помидоры, варенье, какие-то компоты. Стекло потемнело от времени, крышки местами проржавели. Я взял одну банку, покрутил в руках.