ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Голову поднять не могу, потому что деревяшка тяжёлая. Значит, надо выпутываться, в буквальном смысле слова. По волосинке, по тоненькой прядочке освобождаю себя из неожиданного капкана. Волос много. Густые, чёрные, явно принадлежат человеку не европейского типа. Или как там народы делятся? На расы, кажется… Кстати, это хороший способ не сверзнуться в панику. Думать о чём угодно, но не о ситуации, из которой нет выхода. Собрав остатки волос в толстый пучок, сворачиваю их жгутом и перекидываю на грудь. У меня есть грудь. Вернее, некие припухлости, которые со временем должны стать полноценными молочными железами. А пока это прыщики. Смотрим ниже. Ноги. Костлявые узкие ступни, вымазанные в жидкой грязи глинистого бережка, на котором я сижу. Острые коленки, одна сильно разбита, но кровь уже не течёт. Выше. М-да… Судя по пушку, лет двенадцать, наверное, отроковице сей. Худа, смугла, нема. И что мне со всем этим «богатством» делать? Как жить, граждане? Ни спросить, ни попросить. Даже жалостливо спеть, чтобы корочку дали, не смогу. А еще нага, как Ева в раю. Одежду-то куда дели? Не сейчас же я родилась. Хоть бы рубашонку какую на развод дали. Или оставили.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Детка, помоги мне, – позвала баба Марыся, гремя посудой.

Из дома, в который мне пока нельзя было входить, в сени хозяйка вытащила небольшой круглый стол, покрытый кружевной скатертью. И он уже был сервирован: две тарелки, две кружки, две ложки. На блюде, стоявшем в центре, горкой хлеб, порезанный крупными ломтями, домашний сыр, больше похожий на прессованный творог, несколько огурцов и крупный розовый помидор. А ещё запотевший кувшин с холодным компотом.

– Нарежь овощи. Ты знаешь, что значит это слово? – подавая мне нож, спросила знахарка.

Кивнула, рассматривая круглый спил какого-то дерева, служивший хозяйке разделочной доской. Было заметно, что в обиходе он уже давно. Следы от ножа оставили немало зарубок и по краям, и центру кругляша.

Убедившись, что овощи уже вымыты, огурцам отрезала «попки» – у грунтовых плодов они часто бывают горькими – и нашинковала наискось. Длинные овалы удобнее на бутерброд класть. По сеням мгновенно поплыл аромат прохладной аппетитной свежести, которой наполнен каждый молодой огурец.

Помидор был великолепен как произведение огородного искусства. Звёздочная шапочка плодоножки источала пряный запах свежей ботвы. Розовые щёки родича картошки и баклажана были готовы взорваться спелым соком. Вспомнив о видовой принадлежности овоща, задумалась о том, что в моём мире они появились намного позже.

Но напомнив себе, что это другой мир, а значит, и история другая, направила размышления в более полезное русло. Как нарезать помидор? Можно просто на несколько частей, но, посмотрев на сыр, решила сделать нечто похожее на салат. Тонкие дольки уложила горкой на персональные тарелки и засыпала их растертым между пальцев сыром.

??????????????????????????

Я так давно не готовила, что с головой погрузилась в процесс и не заметила, как изучающе на меня смотрит баба Марыся.

– А ты ведь тоже непроста, девочка. Никогда не видела, чтобы огурцы так резали. Обычно или на две части вдоль или кругляшками. А помидор и вовсе… – она зацепила ложкой дольку, хорошо присыпанную сыром, пожевала и одобрительно покачала головой. – Вкусно. Ты где такому научилась?

Пожала плечами. Где-где… Отсюда не видно. В другой жизни, в другом теле. Хозяйка особо и не выпытывала, понимая, что подробный ответ я дать не в состоянии. Она ещё раз сходила в дом и принесла чугунок с горячей вареной картошкой. Положила мне на тарелку две крупных, ложкой раздавила, маслом полила.

– Садись. Ешь и слушай. Нема ты от того, что кто-то на тебя проклятие наложил. – Я перестала жевать и вскинула глаза на рассказчицу, но она только кивнула, подтверждая свои слова, и продолжила. – Любое проклятие, если оно не относится к разряду мгновенно-смертельных, имеет условие снятия. И условие это обязательно вкладывается в плетение. Увы, я прочитать не могу.