ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вознесенская аристократично морщит носик, выслушивая чистую правду, но, судя по захвату моего тела, отпускать не собирается. — Хорошо, Ларочка. Обещаю, это будет самый последний раз. Но только сходи со мной. Я должна там быть. Просто обязана! Натали далеко не ангел, любит кутёж и праздную жизнь, но такого блеска этих голубых глаз я давно не замечала. — Если тебе так приспичило выгуляться на какой-то вечеринке, то причём тут я?! Не понимаю! Возмущаюсь от души и при этом начинаю отлеплять женские ручки от своих локтей. — Вечеринка закрытая. Приглашены не абы кто- меценаты, миллионеры, критики. — Тем более чего ты там позабыла? И я тоже? — Там будет ОН! Я снова не ведусь. Плавали, кушали и не раз. — Он — это сто пятая любовь «всё и навсегда, пока смерть не разлучит нас»?! Подруга вожделенно вздыхает, и теперь в глазах загорается настоящий огонь. — Третьяков Лев Николаевич, урождённый граф Леонардо Лабарр де Бомарше. Сказала и замолчала с выражением полного возвышения. Утопия какая-то! — И кто это? — вынужденно задаю вопрос, так как продолжения рассказа об этом французском лягушонке не последовало.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Мотылёк, ну ты чего?! — тут же сбрасывая шутовскую маску с лица, Ната становится обычным человеком, которая любит пиццу и мелодрамы. — Я нам такую красоту навояла. Ты будешь неотразима. Впрочем, как и всегда. Именно поэтому мне нужно твое сопровождение.

Отбрасываю в мусорное ведёрко использованные диски и разворачиваюсь всем корпусом к девушке. Это она сейчас о чём?!

— Лара, ну твою красоту не видишь или не хочешь видеть только ты. Зато я и все остальные далеко не слепые.

Бросила быстрый взгляд в зеркало над раковиной. Я была всё та же, которая утром тут умывалась и чистила зубы.

Обычное бледное лицо, неестественно голубые глаза и дурацкие слегка волнистые пепельные волосы, из-за которых в начальной школе мальчишки обзывали меня бабкой Ягой, а в старших классах — инопланетянкой или мутантом из «Люди икс». Одно время короткие, они снова отрасли, явно напрашиваясь на порцию стрижки.

— Ната, не выдумывай. Все так, как и всегда. И всё ещё хочу покрасить волосы в какой-нибудь оттенок блонд.

— Только посмей. Я запишу тебя на шугаринг всего тела, и посмотрим, как ты там будешь извиваться и стонать.

— Никак. Я просто не пойду.

— Поймаю и притащу за окрашенные лохмы.

Взвела глаза к небу и вышла из ванной.

— Всё равно не понимаю, зачем тебе тащить меня, — продолжаю размышления вслух, собираясь испить кофейку.

Быстро кнопаю электрический чайник и пытаюсь найти в холодильнике что-нибудь для бутербродов, но пять дней творческих прыжков перед холстом не заставили продукты самостоятельно приходить из магазина.

— Вот! Принесла передачку от тёти Вики. Она, как услышала о твоём очередном творческом «запое», сразу собрала пакетик со словами: «Отощала там поди совсем моя деточка!».

Семейного повара Вознесенских, Викторию Андреевну, и меня связывало дальнее родство и взаимная любовь к булочкам с корицей.

— Только на булки сильно не налегай с голодухи, а то в платье не влезешь, — жалобно попросила подруга, когда мой нос уже нырнул в недры вкусно пахнущего пакета.

Это она намекает на мои бёдра и попу, которые, по моему мнению, выросли от малоподвижного образа жизни и резко портят симметрию моего тела, а по мнению той же самой Наташи — являются врождённым достоинством и делают меня очень сексуальной и чувственной.

Как говорится, сколько людей — столько и мнений.

— Не буду. А ты что, уже уходишь? — удивляюсь, когда Вознесенская, поджав пухлые губки, начинает давать задний ход из кухни. — А как же выпить со мной кофе или чай?

— Нет-нет. Диета, фитнес и платье моей мечты меня ждут, а там и принц недалеко.

— Граф, — уже с набитым ртом после найденного пакета с булочками поправляю подругу. — Уверена, что он стоит таких мучений?

И снова этот мечтательный взор в небеса, а точнее, в потолок моей квартиры.

— О да! Ну ты сама увидишь.