— Мотылёк, ну ты чего?! — тут же сбрасывая шутовскую маску с лица, Ната становится обычным человеком, которая любит пиццу и мелодрамы. — Я нам такую красоту навояла. Ты будешь неотразима. Впрочем, как и всегда. Именно поэтому мне нужно твое сопровождение.
Отбрасываю в мусорное ведёрко использованные диски и разворачиваюсь всем корпусом к девушке. Это она сейчас о чём?!
— Лара, ну твою красоту не видишь или не хочешь видеть только ты. Зато я и все остальные далеко не слепые.
Бросила быстрый взгляд в зеркало над раковиной. Я была всё та же, которая утром тут умывалась и чистила зубы.
Обычное бледное лицо, неестественно голубые глаза и дурацкие слегка волнистые пепельные волосы, из-за которых в начальной школе мальчишки обзывали меня бабкой Ягой, а в старших классах — инопланетянкой или мутантом из «Люди икс». Одно время короткие, они снова отрасли, явно напрашиваясь на порцию стрижки.
— Ната, не выдумывай. Все так, как и всегда. И всё ещё хочу покрасить волосы в какой-нибудь оттенок блонд.
— Только посмей. Я запишу тебя на шугаринг всего тела, и посмотрим, как ты там будешь извиваться и стонать.
— Никак. Я просто не пойду.
— Поймаю и притащу за окрашенные лохмы.
Взвела глаза к небу и вышла из ванной.
— Всё равно не понимаю, зачем тебе тащить меня, — продолжаю размышления вслух, собираясь испить кофейку.
Быстро кнопаю электрический чайник и пытаюсь найти в холодильнике что-нибудь для бутербродов, но пять дней творческих прыжков перед холстом не заставили продукты самостоятельно приходить из магазина.
— Вот! Принесла передачку от тёти Вики. Она, как услышала о твоём очередном творческом «запое», сразу собрала пакетик со словами: «Отощала там поди совсем моя деточка!».
Семейного повара Вознесенских, Викторию Андреевну, и меня связывало дальнее родство и взаимная любовь к булочкам с корицей.
— Только на булки сильно не налегай с голодухи, а то в платье не влезешь, — жалобно попросила подруга, когда мой нос уже нырнул в недры вкусно пахнущего пакета.
Это она намекает на мои бёдра и попу, которые, по моему мнению, выросли от малоподвижного образа жизни и резко портят симметрию моего тела, а по мнению той же самой Наташи — являются врождённым достоинством и делают меня очень сексуальной и чувственной.
Как говорится, сколько людей — столько и мнений.
— Не буду. А ты что, уже уходишь? — удивляюсь, когда Вознесенская, поджав пухлые губки, начинает давать задний ход из кухни. — А как же выпить со мной кофе или чай?
— Нет-нет. Диета, фитнес и платье моей мечты меня ждут, а там и принц недалеко.
— Граф, — уже с набитым ртом после найденного пакета с булочками поправляю подругу. — Уверена, что он стоит таких мучений?
И снова этот мечтательный взор в небеса, а точнее, в потолок моей квартиры.
— О да! Ну ты сама увидишь.






