ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вознесенская аристократично морщит носик, выслушивая чистую правду, но, судя по захвату моего тела, отпускать не собирается. — Хорошо, Ларочка. Обещаю, это будет самый последний раз. Но только сходи со мной. Я должна там быть. Просто обязана! Натали далеко не ангел, любит кутёж и праздную жизнь, но такого блеска этих голубых глаз я давно не замечала. — Если тебе так приспичило выгуляться на какой-то вечеринке, то причём тут я?! Не понимаю! Возмущаюсь от души и при этом начинаю отлеплять женские ручки от своих локтей. — Вечеринка закрытая. Приглашены не абы кто- меценаты, миллионеры, критики. — Тем более чего ты там позабыла? И я тоже? — Там будет ОН! Я снова не ведусь. Плавали, кушали и не раз. — Он — это сто пятая любовь «всё и навсегда, пока смерть не разлучит нас»?! Подруга вожделенно вздыхает, и теперь в глазах загорается настоящий огонь. — Третьяков Лев Николаевич, урождённый граф Леонардо Лабарр де Бомарше. Сказала и замолчала с выражением полного возвышения. Утопия какая-то! — И кто это? — вынужденно задаю вопрос, так как продолжения рассказа об этом французском лягушонке не последовало.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Мотылёк, нам надо засветиться как можно лучше, — уверенно шептала Натали, что приходилось напрягать не только мышцы ног на высоких каблуках, но и уши.

— Вознесенская, ты и так светишься на пару метров вокруг себя, — постаралась её успокоить. — Твои камни на платье любого заставят обернуться.

Или упасть под туфли, как тот олень под колёса ночью на дороге в свете фар.

— Скажешь тоже, — фыркнула подруга, но явно более довольная, чем минуту назад.

За разговором не заметила, как мы оказались в центре бальномзале. Сейчас здесь все прогуливаются, попивая что-то из высоких и прозрачных как слеза бокалов, но скоро начнутся танцы. И если у Вознесенской есть свой план — выкинуть меня в это сборище, то мой кардинально отличается — свалить на балкон, который я приметила ещё с улицы.

И, чтобы её величество Победа оказалась на моей стороне, мне надо поскорее найти этого графа и передать с рук на руки трепещущее тело Натали.

— Мотылёк, ты, самое главное, не переживай. У тебя всё получится, — улыбается подруга и ласково гладит по тыльной стороне моей холодной ладони.

— Спасибо. Надеюсь.

Мы с ней о разном, но слова поддержки всегда к месту. Мне жутко неуютно под сканирующими взглядами мужчин и надменными женщин. Хочется снова вернуться в свою квартиру, где меня ждёт любимый мольберт и новый заказ на портрет. Только там с красками и кистями я чувствую уверенность, готовая сражаться с любыми драконами. А тут … бррр…

Пока Наташа оглядывается в поисках объекта и заодно машет знакомым, я решаю оглядеться, так как просьбу подруги — познакомиться в интернете с профилем и анфасом её будущей любви на всю жизнь — выполнить позабыла и не успела, потому помощник в розыске я никакой. Тем более лично для меня здесь есть, на что посмотреть.

Зал чудесный, как в принципе и всё здание с высокими шпилями, широкими мансардами и милыми башенками по бокам. Одним словом, замок.

Внутри тоже продумана каждая мелочь, и чувство, что я попала в романы Джейн Остин, меня не оставляет: колонны, паркет, высокие стены с газовыми рожками в украшении стекляшек, прекрасные канделябры и гвоздь зала — пятиэтажная сверкающая камнями и огнями люстра в середине куполообразного потолка, с которого на вас смотрят нимфы, ангелы и непорочные девы с младенцами.

Если бы кто-то смог убрать от меня это «слишком», то я готова несколько часов кряду любоваться этими потолочными картинами.

— Ларочка, спустись с небес, — одергивает меня подруга, не давая даже шанса подробнее рассмотреть это чудо. — Упадёшь же, не приведи господь.

Упасть — это вряд ли, а вот подвернуть ногу запросто. На таких-то ходулях, гордо именуемых Вознесенской шпильками, даже медленно ходить сложно. Стопы с непривычки ноют, и желание сбросить обувь растёт с каждой минутой.