Нормально это? Ну, как-то не совсем…
— Нет, нет, не здесь… Не подумайте… Тут, я бы не советовал.
После этого господин, мною спасенный, целую сценку сыграл.
— Видел я как-то, как малыш один на обжорке пирожком печеным лакомился. Откусил, а внутри — кусок рамушины. Он пирожнику и говорит: «Дяденька, у тебя пироги-то с тряпкой…». Тот не проробел и в ответ: «А тебе, каналья, что же, за две копейки с бархатом, что ли, давать?».
Изобразил это господин в лицах и смеется.
Раньше, услышав такое, про рамушину я бы не понял. Местное это словечко. Из тутошнего времени. Рамушина, рамонье — это старые, ни на что не годные тряпки. Их специальные люди — рамонщики скупают. Потом из рамушины бумагу, кажется, делают. Могу и ошибиться, но Федор так говорил.
— Ну, хорошо…
Согласился я. Вроде, не плохой господин. С юмором…
Мы немного пешком прошли, а затем спасенный мной извозчику махнул.
Да, звали-величали господина Илья Ильич.
Я тоже представился.
— В «Орел», — дал направление движения Илья Ильич.
Этого извозчику было достаточно. «Орёл» — это на Сухаревке.
Позднее я, конечно, узнал, почему Илья Ильич, именно это место выбрал. Он часто туда захаживал. В «Орле» московские антиквары и ювелиры собирались, в «Колоколе» на Сретенке — церковные живописцы, в «Хлебной бирже», что в Гавриковом переулке — оптовики мукомолы, в «Голубятне» — любители голубей и петушиных боев…
У всех свои облюбованные места были. У Ильи Ильича по роду его деятельности — «Орел».
Всё это мне потом уже стало известно, а пока я катил, куда пригласили.
В трактире Илье Ильичу кивали, а на меня немного косились. Впрочем, Илью Ильича это не трогало, ну, и меня значит. Я — гость, с меня взятки гладки.
Половые в белых рубахах из голландского полотна сновали споро. Их ноги и учтивость кормили. Жалования им не платили, они сами отдавали хозяину часть чаевых. Что оставалось — с того и жили.
По времени обедать было ещё рано. Дорогою Илья Ильич о степени моей сытости поинтересовался. Я сказал, что пока не голоден. Тогда он предложил хотя бы чаю попить. Я согласился.
— С полотенцем, — озвучил Илья Ильич заказ.
Половой кивнул и удалился.
Почти мгновенно перед нами на столе уже стояли чашки, чайник с кипятком и чайничек поменьше с заваркой. Каждому выдали полотенце. Илья Ильич повесил его на шею. Я последовал его примеру.
Оказывается, очень любил антиквар, я пока ещё не знал о роде деятельности Ильи Ильича, чаевничать.
Первый чайник он почти один осушил. Я, так, только немного поучаствовал.
В процессе чаепития Илья Ильич вытирал свой лоб и шею.
Когда чайник опустел, антиквар махнул рукой и нам подали следующий.
Полотенце у Ильи Ильича было уже насквозь мокрым…
За вторым чайником и был мне задан вопрос.






