ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На Агапита всё свалить? Кстати, где он? Ну, пусть на него. Опять моя вина будет. Кто за ним надзирал? Кто не доглядел? Кто топор ему в руки вложил? Не положено в отношении психически больного такое… Пусть и все знали, что он чуть ли не на всё отделение дрова колет, но глаза на это закрывали. Как бы не было этого. Тут опять я во всем виноват. С Агапита-то какой спрос… У меня всё своё с собой. Фигурки. Маузер. Даже сидор с запасным бельишком за плечами. Собрался я утром в путь. Ну, значит — пока, пока вятское психиатрическое отделение. — Ваня, ты это что наделал? У старшего надзирателя как пластинку заело. На третий круг уже пошёл. Сейчас опять про Агапита спросит. — Ваня, а Агапит где? Во. Точно. Опять я угадал. — В горы ушёл… Хотя, там в горы не Агапит ушёл. Алитет. Да, какая, собственно разница… Ни с кем не попрощавшись я в сторону Московского тракта двинулся. Народ из отделения с моей дороги как веником смело. Точно воробьишки в стороны порхнули. Один старший надзиратель было дёрнулся, но я в воздухе из стороны в сторону пальцем покачал. Не надо, мол, этого делать. Для здоровья будет плохо. Старший надзиратель как-то сразу проникся и с моего пути отступил. Не дурак он поди. В дурдоме только служит, а не лечение проходит.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Чем, молодой человек, изволите заниматься? Служите?

— Прохожу обучение на ротного фельдшера.

— Хорошее дело, хорошее…

Глава 37

Глава 37 Донат Всеволодович

Илья Ильич очередную чашку чая себе приготовил.

Полового подозвал. Полотенце ему поменять требовалось. Ранее выданное — хоть выжимай…

Я, про себя ухмыльнулся. Вот, а ещё вятских водохлебами называют. Так и говорят про их питьё чаю — вятские водохлебы.

В Москве настоящие водохлебы живут. Самые что ни на есть.

За вторым чайником спасенный мною свои расспросы продолжил. Кто я он уже знал.

— Родом-то откуда, Иван?

Так спросить ему разница наших лет позволяла.

— Вятский я, — выдал версию согласно имеющегося у меня казенного документа.

Вятских в России много. По численности населения Вятская губерния в империи на втором месте стоит. Более населенная — только Киевская. Москва с Московской губернией и то от Вятки по народу отстает.

— Вятские — парни хватские, семеро одного не боятся…

Сделав притворно-серьезное лицо произнёс Илья Ильич.

Сколько раз я уже эту присказку в Москве от людей слышал. Причем, произносят её шутливо и часто с обратным подтекстом. Знаем, знаем, мол таких — нормальные ребята…

— Не бывал в ваших краях, но слышал. Великорецкий крестный ход, это у вас ведь?

Я утвердительно кивнул.

Где же ещё? Великорецкий — один из крупнейших крестных ходов по России. С пятнадцатого века своё начало ведёт. Из Вятки на реку Великую.

Пока с высоковскими враждовали, Федору покидать село было нельзя. Больше всего он как раз из-за этого переживал и сокрушался. Ну, что текущим летом в рядах паломников на Великую быть не может. Евдокии не раз говаривал, что она в этот год за себя и за него. Вздыхал ещё при этом огорчительно.

Тут к Илье Ильичу из-за соседнего столика гость подошёл. Поздоровался как полагается. Илья Ильич ему тем же ответил.

На меня подошедший со значением посмотрел, глазами у Ильи Ильича поинтересовался. Кто мол такой и можно ли в его присутствии вопрос задать.

— Говори, Донат Всеволодович, говори. Не опасайся.

Собравшиеся в «Орле» Илью Ильича все как есть уважали. Может и не любил его кто, кто-то завидовал, а кто-то и обидку затаил, но уважали — поголовно. За энциклопедические знания, честность и вообще. К разряду богатых антикваров Илья Ильич не относился. К средним по богатству? Ну, если к нижнему уровню середнячков. Откровенно бедный и ведущий своё дело на чужие деньги — это опять же не про него.

Часто за консультациями к нему обращались. Особенно — в спорных вопросах. Мог и умел он рассудить. Своё мнение обосновать и всё по полочкам разложить.

Особенно, когда дело подделок под старину касалось. Развелось их в первопрестольной… Даже опытные антиквары порой обмишуривались.

Подошедший ещё раз на меня взгляд кинул.