— Чем, молодой человек, изволите заниматься? Служите?
— Прохожу обучение на ротного фельдшера.
— Хорошее дело, хорошее…
Глава 37
Глава 37 Донат Всеволодович
Илья Ильич очередную чашку чая себе приготовил.
Полового подозвал. Полотенце ему поменять требовалось. Ранее выданное — хоть выжимай…
Я, про себя ухмыльнулся. Вот, а ещё вятских водохлебами называют. Так и говорят про их питьё чаю — вятские водохлебы.
В Москве настоящие водохлебы живут. Самые что ни на есть.
За вторым чайником спасенный мною свои расспросы продолжил. Кто я он уже знал.
— Родом-то откуда, Иван?
Так спросить ему разница наших лет позволяла.
— Вятский я, — выдал версию согласно имеющегося у меня казенного документа.
Вятских в России много. По численности населения Вятская губерния в империи на втором месте стоит. Более населенная — только Киевская. Москва с Московской губернией и то от Вятки по народу отстает.
— Вятские — парни хватские, семеро одного не боятся…
Сделав притворно-серьезное лицо произнёс Илья Ильич.
Сколько раз я уже эту присказку в Москве от людей слышал. Причем, произносят её шутливо и часто с обратным подтекстом. Знаем, знаем, мол таких — нормальные ребята…
— Не бывал в ваших краях, но слышал. Великорецкий крестный ход, это у вас ведь?
Я утвердительно кивнул.
Где же ещё? Великорецкий — один из крупнейших крестных ходов по России. С пятнадцатого века своё начало ведёт. Из Вятки на реку Великую.
Пока с высоковскими враждовали, Федору покидать село было нельзя. Больше всего он как раз из-за этого переживал и сокрушался. Ну, что текущим летом в рядах паломников на Великую быть не может. Евдокии не раз говаривал, что она в этот год за себя и за него. Вздыхал ещё при этом огорчительно.
Тут к Илье Ильичу из-за соседнего столика гость подошёл. Поздоровался как полагается. Илья Ильич ему тем же ответил.
На меня подошедший со значением посмотрел, глазами у Ильи Ильича поинтересовался. Кто мол такой и можно ли в его присутствии вопрос задать.
— Говори, Донат Всеволодович, говори. Не опасайся.
Собравшиеся в «Орле» Илью Ильича все как есть уважали. Может и не любил его кто, кто-то завидовал, а кто-то и обидку затаил, но уважали — поголовно. За энциклопедические знания, честность и вообще. К разряду богатых антикваров Илья Ильич не относился. К средним по богатству? Ну, если к нижнему уровню середнячков. Откровенно бедный и ведущий своё дело на чужие деньги — это опять же не про него.
Часто за консультациями к нему обращались. Особенно — в спорных вопросах. Мог и умел он рассудить. Своё мнение обосновать и всё по полочкам разложить.
Особенно, когда дело подделок под старину касалось. Развелось их в первопрестольной… Даже опытные антиквары порой обмишуривались.
Подошедший ещё раз на меня взгляд кинул.






