Кровь, оторванные конечности, вспоротые животы, отрубленные головы. Дикая дивизия умирала, но оставляла о себе такую славу, что этими воинами начнут пугать детей.
Прусские гренадёры, элита королевских войск, они еще не встречали достойных себе противников. Этим воинам внушали, что в мире нет силы, которая могла бы сломить волю лучших солдат Фридриха. И до сегодняшнего дня так и было. Но вот эти дикари, которые, если уже и умирали, но падали на врага, чтобы накрыть того своим телом, замедлить, или попытаться хоть какой причинить ущерб врагу.
И пруссаки дрогнули, они отошли. Организованные отряды гренадёров заняли вторую линию обороны, которая располагалась в шестистах метрах, оставив первую линию.
— Мы вытеснили неприятеля только лишь на иные позиции, нынче пруссаки пойдут в атаку и нам нечем будет им ответить, — констатировал премьер-майор Светин Кирилл Иванович, старший из оставшихся в живых офицеров Новгородской пехотной дивизии.
— Вы правы, но оборонится будет легче. Да и подмога должна когда-нибудь подойти. А пока приказывайте развернуть прусские пушки по фронту и зарядить их картечью! — командовал Искандер, ставший наиболее старшим офицером в русском корпусе, если не считать генерал-аншефа Броуна, пьющего в это время кофе и принимающего поздравление прусских коллег.
Потом были два штурма со стороны прусских позиций. Остатки русского корпуса отбили попытки пруссаков вернуть первую линию обороны. Кейту пришлось вводить в бой свои резервы, чтобы не допустить прорыва своих позиций по центру.
Только в конце дня, когда стало смеркаться и сражение замирало, чтобы завтра разразится с новой силой, к оборонительной линии, которую удерживал Искандер, стали пребывать австрийские войска.
В живых из всей почти двенадцатитысячной Дикой дивизии в строю осталось только две тысячи пятьсот человек. Да, еще сотен пять вернуться после излечения, но таких катастрофических потерь нету в сумме у всех австрийских войск. Если прибавить еще три тысячи потерь у башкир и более половины от числа солдат в Новгородской дивизии, то получалось, что именно русский корпус своими жизнями не сделал возможным победу Австрии, но избавил ее от позорного поражения.
Но, кто так скажет? Тем более, что русский генерал-поручик поздравлял своего племянника и генерал-фельдмаршала Дауна с великой победой. Искандер душил в себе порыв скрутить шею этому предателю, который лишь для того, чтобы угодить австрийцам положил более двенадцати тысяч воинов Российской империи. Бывший янычар прекрасно понимал, что убей он сейчас Броуна, то и русский император не узнает правды о произошедшем.






