ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

К слову сказать, знаменитейшие на весь мир вина князя Голицына производят из выращенного на полях былых сражений винограда, о чём недвусмысленно говорят их названия – «Турецкий пепел», «Слеза француза», «Английская кровь». Спустя несколько лет дюжина бутылок с таким вином была с оказией доставлена в Лондон, где подарена известному ненавистнику всего русского Александру Ивановичу Герцену. Человек, от которого отказались даже близкие друзья из-за пожеланий поражения своей стране в минувшей войне, воспринял дар как попытку примирения и принял его с радостью и благодарностью. А через неделю купил прекрасный охотничий штуцер и из окна наёмной кареты выстрелил в голову показавшейся на балконе Букингемского дворца королевы Виктории. Тяжёлая пуля не оставила Её Величеству шансов и не помог недавно открывшийся целительский дар. Александра Ивановича схватили на месте преступления, откуда он и не пытался скрыться, а при обыске у него дома нашли многочисленные труды господ Маркса и Энгельса, а также переписку как с вышеобозначенными господами, так и с другими сторонниками их пагубных идей. Только что родившийся марксизм был задушен в Лондоне прямо в колыбели, а его отцы-основатели неожиданно для всех повесились в тюрьме на собственных галстуках, не дожидаясь суда и сурового приговора.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Куртку только взять – конец апреля в Петербурге сравним с январём в Крыму – и фуражку вместо берета нахлобучить. Ну да, зелёный берет тоже бы выделялся.

Бывший российский император Николай Александрович Романов, а ныне пенсионер на самообеспечении и тесть действующего императора новой династии, очень удивился, когда в закрытом салоне отъезжающего от дачи автомобиля с негромким хлопком материализовался внук.

– Вася, ты какими судьбами тут?

– Можешь считать меня дезертиром, – нервно улыбнулся Красный, поправляя на коленях саквояж. – Или назовём это тактическим отступлением и активной обороной.

– Понятно, – кивнул ничего не понимающий дед. – Тебя куда подвезти?

– Мне машина нужна.

– Без проблем, – согласился Николай Александрович. – В гараже Зимнего дворца возьмёшь.

– Ты не понял, я свою хочу купить. Где это можно сделать?

Бывший император задумался. Ему как-то не доводилось самостоятельно покупать автомобили, обычно они появлялись сами собой, а Николай Александрович на них просто ездил. Часто не один, а с… Впрочем, это не важно! Но вот где берут, сколько стоит, где ремонтируются – вообще не забивал голову.

– Вам, Василий Иосифович, на Литейный проспект нужно, – повернулся с переднего сиденья водитель. – Там инженер Тринклер в прошлом году магазин открыл, где продаёт авто собственных мастерских. Звери, а не машины! Двигатели по сто пятьдесят лошадей, сто километров в час за восемнадцать секунд набирает!

– Не слышал про такие, – признался Красный. – И на улицах не видел.

– Конечно, – кивнул водитель. – Густав Васильевич производит по пять автомобилей в месяц, и почти все они уезжают в Сибирь и на Дальний Восток.

– Почему? – заинтересовался Василий.

– Проходимость! Если обыкновенной машине нужна хотя бы грунтовая дорога, то для монстров Тринклера дорога там, где они хотят проехать.

Тут и Николай Александрович заинтересовался, но с каким-то скепсисом:

– Зачем же ему магазин, если торговать практически нечем? Ну что такое пять штук в месяц…

– Господин Тринклер доводит до ума автомобили других производителей, называя это тюнингом. Из любой самобеглой коляски может сотворить настоящее чудо.

– Едем туда! – Красный решительно хлопнул ладонью по саквояжу.

Магазин инженера Тринклера занимал весь первый этаж доходного дома и не был похож на другие магазины по продаже автомобилей. Собственно, и сам дом существенно отличался от рядом стоящих зданий – видно, что его построили совсем недавно по специальному проекту, предусматривающему наличие огромных торговых площадей, совмещённых с мастерскими.

Везде стекло, бетон и сталь. Такое ощущение, будто из Петербурга попал в какой-нибудь Нью-Йорк или Чикаго.

Внутри магазина пусто и почти тихо.