ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

К слову сказать, знаменитейшие на весь мир вина князя Голицына производят из выращенного на полях былых сражений винограда, о чём недвусмысленно говорят их названия – «Турецкий пепел», «Слеза француза», «Английская кровь». Спустя несколько лет дюжина бутылок с таким вином была с оказией доставлена в Лондон, где подарена известному ненавистнику всего русского Александру Ивановичу Герцену. Человек, от которого отказались даже близкие друзья из-за пожеланий поражения своей стране в минувшей войне, воспринял дар как попытку примирения и принял его с радостью и благодарностью. А через неделю купил прекрасный охотничий штуцер и из окна наёмной кареты выстрелил в голову показавшейся на балконе Букингемского дворца королевы Виктории. Тяжёлая пуля не оставила Её Величеству шансов и не помог недавно открывшийся целительский дар. Александра Ивановича схватили на месте преступления, откуда он и не пытался скрыться, а при обыске у него дома нашли многочисленные труды господ Маркса и Энгельса, а также переписку как с вышеобозначенными господами, так и с другими сторонниками их пагубных идей. Только что родившийся марксизм был задушен в Лондоне прямо в колыбели, а его отцы-основатели неожиданно для всех повесились в тюрьме на собственных галстуках, не дожидаясь суда и сурового приговора.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но в женской логике и на шестом десятке как-то… профан, короче. :))

Следующие километров триста ехали в полном молчании. Останавливались на ямских станциях, заправляли машину, сидели за одним столом в кафе, но всё это молча, избегая встречаться друг с другом глазами. Нет, как раз Василий многократно пытался поймать чей-нибудь взгляд, но девушки упорно рассматривали пол или столешницу и даже заказ делали, попросту ткнув нужную строчку в меню.

Если собирались таким образом испортить Васе аппетит, то напрасно надеялись. Кормили на ямских станциях замечательно, и он с большим удовольствием умял запоздавший обед. Без фанатизма и злоупотреблений, но вкусно и сытно. На первое взял сборную селяночку с расстегаями, потом для лучшего пищеварения – кулебяку и майонез из судака, а на второе удовольствовался фаршированными рублеными яйцами запечёнными перепелами. Обошёлся без десерта и чай пить не стал, но горячий клюквенно-брусничный сбитень с двумя ещё теплыми калачами удачно их заменили.

Девушки таким аппетитом похвастаться не могли, поэтому ограничились разварными стерлядками, обложенными раковыми шейками, мороженым с шоколадом, чаем да пирожками со всё той же брусникой. А что делать, если эта ягода единственная, что способна сохраниться до весны? Есть, правда, ещё клюква, но очень на любителя. По мнению Василия, пирожками с клюквой можно врагов народа кормить.

И после обеда долгое время ехали в полном молчании. Лишь когда стемнело, Лиза Бонч-Бруевич осторожно опустила ладошку на руку Василия, лежащую на рычаге переключения скоростей.

– Вася, а мы без остановок или где-нибудь переночуем?

На задних сиденьях послышался шумный вздох облегчения, и на Красного обрушились пулемётные очереди вопросов:

– До Москвы ещё далеко, Васенька?

– А тебе не страшно ехать в темноте?

– Почему ты половому в трактире рубль чаевых дал, а не полтину?

– Разве это не кафе с официантом было?

– А какая разница?

– Мы с какой скоростью сейчас едем?

– Вася, что будет, если сейчас на дорогу выскочит лось?

– А если медведь?

– Ой, а мне спать не в чем. Васенька, есть поблизости магазин, где можно купить ночную рубашку?

Вот последний вопрос Красного изрядно озадачил. Даже в бытность свою капитаном Родионовым он как-то не задумывался, откуда берутся детали женского туалета.

Теоретически знал, что бывают такие магазины и отделы в универмагах, но самому посещать их не доводилось. А уж ночные рубашки видел только небрежно отброшенными на спинку стула, да и то в темноте.

Поэтому смущённо кашлянул и уточнил:

– Солнышки мои, вы точно уверены, что это нужно обсуждать именно со мной?

– А что такого? – удивилась Верочка Столыпина. – Во-первых, ты сам только что назвал нас своими солнышками.