ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

После победы на Олимпиаде многие спортивные журналисты и блогеры давали прогнозы, что Арина не будет выступать на мартовском чемпионате мира в японской Сайтаме. Зачем он нужен фигуристке, только что выигравшей главный старт жизни и получившей от государства 10 миллионов рублей и «Мерседес» G-класса, а от партнёров и спонсоров — сотни тысяч долларов? Но Арина Стольникова на пресс-конференции после Олимпиады, транслируемой по всему миру, заявила, что на чемпионат мира поедет! Что даст бой японским фигуристкам на их родном льду! И что возьмёт золото! Никак не иначе! И теперь это надо было подтвердить. У двери раздевалки стоял тренер Самуил Бронгауз. Молодой, всего тридцать лет, но уже кузнец чемпионок. Все спортсменки его группы из спортивного клуба «Хрустальная звезда» выступали на максимум. Программы Бронгауз ставил сложнейшие. И это касалось не только прыжковой части. Вращения, дорожки шагов, сложнейшие заходы на прыжки и каскады, выходы с них. Вся программа смотрелась как цельный монолит, ничего лишнего. Его программы служили лишь для одного — побеждать. Давить соперниц своей сложностью. Поражать гигантской суммой баллов, которые можно набрать за них и которые ничем не перебить. Не говоря уж про прыжки.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Сколько она стоит?

И тут вдруг Арина подумала, что совсем не знает здешней стоимости денег. Сравнивать с привычными вещами не получалось. Их тут просто не было. Арина вытащила из кармана сдачу, оставшуюся после покупки продуктов, — от трёх рублей осталось семьдесят копеек. Она точно помнила, что булка хлеба стоила 18 копеек, макароны в картонной пачке — 50 копеек, и за яблоки заплатила рубль восемьдесят. Деньги имели хорошую цену. Во времена Арины три рубля — это была мелочь, на которую только коробок спичек можно купить.

— Пятьдесят пять рублей, — удивлённо ответила Саша. — У тебя же точно такая же есть. Но тебе мама не разрешает их носить, потому что холодно.

— Хм… Ясно… — неопределённо промычала Арина. — Ну что? Ты куда сейчас?

— Домой. У нас урока нет. Русичка заболела. Всех отпустили раньше. А ты куда?

— Тоже домой. Буду изучать… Книги! — нашлась что сказать Арина. На самом деле она не знала, что ей делать. Нечего. Разве что найти спортивную одежду, которую спрятала от неё маман.

— На каток придёшь вечером? — спросила Саша. — Там все наши соберутся. Прихооодиии!

— Каток? — задумалась Арина. — Тут есть каток?

— Конечно есть! Уличная коробка! У двадцать третьего дома по Коммунаров. Там пацаны в хоккей вечерами играют, дети катаются, взрослые.

— Приду обязательно! — заявила Арина. — Ну ладно! Мне пора. Удачного дня!

Арина приобняла Сашу и поцеловала её в щеку на прощание, как делают все селебрити, но вызвала этим… Явное смущение! Похоже, здесь не принято так выражать симпатию.

Девчонки вышли из подъезда и разошлись кто куда. Арина отправилась домой, но по пути решила зайти на уличный каток, куда звала Саша, и посмотреть, что с ним. Имеет ли смысл ходить сюда? Конечно, фигуристы тоже люди и даже иногда ходят на катки для массового катания. По разным причинам. Например, в отпуске, когда надо хотя бы пару-тройку раз в неделю покататься, чтобы форма окончательно не ушла. Обычно отпуска летом, и катки крытые, в торговых центрах, где более-менее хороший лёд. На открытых катках для массового катания фигуристы тоже бывают. Как гости, приглашенные спонсорами, на рекламные акции вроде мастер-классов для всех желающих, либо в рамках небольших бесплатных ледовых шоу для посетителей катка, устраиваемых администрацией города. Например, на Новый год.

И Арина со Смеловой даже участвовала в этих новогодних шоу, но… Люди приходили посмотреть на звёзд в надежде, что они будут исполнять элементы ультра-си, однако этого не происходило. Открытый лёд непригоден для профессионального фигурного катания. Слишком жёсткий, плохо держит рёбра. Прыжки вообще лучше не исполнять — со стопроцентной вероятностью они закончатся самым непредсказуемым падением. Даже с вращений можно слететь.