ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

После победы на Олимпиаде многие спортивные журналисты и блогеры давали прогнозы, что Арина не будет выступать на мартовском чемпионате мира в японской Сайтаме. Зачем он нужен фигуристке, только что выигравшей главный старт жизни и получившей от государства 10 миллионов рублей и «Мерседес» G-класса, а от партнёров и спонсоров — сотни тысяч долларов? Но Арина Стольникова на пресс-конференции после Олимпиады, транслируемой по всему миру, заявила, что на чемпионат мира поедет! Что даст бой японским фигуристкам на их родном льду! И что возьмёт золото! Никак не иначе! И теперь это надо было подтвердить. У двери раздевалки стоял тренер Самуил Бронгауз. Молодой, всего тридцать лет, но уже кузнец чемпионок. Все спортсменки его группы из спортивного клуба «Хрустальная звезда» выступали на максимум. Программы Бронгауз ставил сложнейшие. И это касалось не только прыжковой части. Вращения, дорожки шагов, сложнейшие заходы на прыжки и каскады, выходы с них. Вся программа смотрелась как цельный монолит, ничего лишнего. Его программы служили лишь для одного — побеждать. Давить соперниц своей сложностью. Поражать гигантской суммой баллов, которые можно набрать за них и которые ничем не перебить. Не говоря уж про прыжки.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Надо учитывать ещё то, что лёд на массовых катках, как правило, основательно попорчен массой народа, а заливку делают пару раз в день, что явно недостаточно при большом количестве людей, катающихся одновременно.

Люди на шоу были недовольны, что новоиспечённая чемпионка России, распиаренная из каждого утюга, ограничилась только двойным акселем. Саша Смелова, занявшая третье место на чемпионате страны, попробовала прыгнуть тройной тулуп — прыжок дешёвый и самый простой из рёберных, которые только юниоры поодиночке исполняют, и свалилась даже с него под дружный вздох зрителей. Единственное, что можно исполнить на открытом катке, — красивые хореографические дорожки и самые эффектные дорожки шагов, да и то смотреть в оба, чтоб не навернуться.

Раз здесь есть открытый каток, надо посмотреть, можно ли на нём хоть что-то исполнить. Да и коньки не мешало бы примерить и проверить в деле.

Каток у 23-го дома находился недалеко от основной пешеходной дорожки и оказался прост как три копейки. В каждом советском районе был такой — построенный за счёт ЖЭКа, им же и поддерживаемый, а зачастую вдобавок и местными жителями. Обычная коробка из деревянных щитов с несколькими скамейками рядом с бортами. Размер сделан на глазок. И даже ещё меньше, чем североамериканский стандарт.

Многие, особенно неопытные фигуристы, выступая на этапах Гран-при в США и Канаде, улетали в борта, потому что размер европейской ледовой арены — 60 на 30 метров, а североамериканской — 60 на 26. Разница в 4 метра становилась фатальной для фигуристов, привыкших с точностью до сантиметра откатывать программы, и немало горячих голов оставили свои отпечатки на мягких, покрытых матами бортах североамериканских арен.

Здешний уличный каток был 50 на 25 метров. Ниже допустимого минимума. Арина определила это на глаз. Лёд на нём мало того, что основательно подпорчен, так ещё и припорошен мелкой взвесью снега, опускающегося из морозного воздуха. Ну и крайне жёсткий и твёрдый. Температура минус 25 никак не годится для фигурного катания. Однако Арина всё равно решила сходить, проверить, что тело Люськи может на льду и чего ожидать от коньков. Вечером, судя по всему, кататься было вполне возможно — вокруг коробки стояли фонарные столбы.

В большом воодушевлении от вновь открывшихся обстоятельств Арина отправилась домой. Надо было пообедать — организм Люськи решительно протестовал от голода. Картошка и котлеты в качестве блюда на обед не годились. Однако… Сегодня Арина много протаскалась по морозу пешком, одетая в тяжёлую шубу, и, пожалуй, что, можно было запретами на быстрые углеводы пренебречь. А вот ужин стоило приготовить такой, какой получится из того, что имеется в наличии.