ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вот она — свежая просека, в десятке шагов. И еще одна по другую сторону, с каплями крови на бетонке — зверь пробежал тут насквозь, за счет массы и скорости игнорируя мелкий кустарник и деревца. Вернее, выламывая их мощной грудью. Вышагнув на обочину, патрульный мельком глянул в кабину — а там сын с прежней отрешенностью и новым разочарованием тянулся к телефону… — Боец, — Окликнул Харрис сына, почувствовав, как кольнуло сердце. — Могут быть волки, — со значением произнес он, возвращаясь, открыл багажник и достал оттуда ружье. — Прикроешь отца? Рука Генри с телефоном остановилась, а сам он смотрел то на ружье, то на Харриса с волнительным неверием. А там и быстро-быстро сорвался с сиденья, лихорадочно отстегнув помешавший ему ремень безопасности, вылетел из машины и встал рядом, дыша глубоко и восторженно. Все его внимание было на тусклом вороненном стволе, перебегая на деревянные накладки к тусклому механизму спуска и обратно. Харрис достал ружье, демонстративно зарядил три патрона в магазин, впрочем, не досылая в патронник. А затем потратил еще пару минут, показывая сыну, как держать и как целить. — Перед выстрелом надо передернуть затвор, — обозначил Харрис движение. — Но только перед выстрелом! До этого даже палец на спусковой крючок не ставить.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Теплая волна прокатилась по всему телу — эйфория, жар удовольствия. И одновременно вернулся контроль над телом — от неожиданности я рухнул на пол, инстинктивно прижимая к себе руку.

— Прости меня, Генри, — села на пол рядом Мэри, осторожно гладя меня по волосам. — Прости и пойми, так нужно.

Наверное, нужно. Наверное, правильно. Наверное, слезы на моем лице, оставшиеся от волны боли, вызывали сочувствие и беспокойство.

Но на их месте я бы встревожился куда сильнее.

Потому что это — я точно вам не отдам.

Нечто в руке согласно шевельнулось.

Глава 14

Офицер с сомнением смотрел то на циферблат вскинутых на уровень груди часов, то на мое лицо.

— Опоздание на восемь минут, гражданский. Пробить бы тебе в череп, но, похоже, кто-то это уже сделал. — С некоторым даже сочувствием добавил он.

В зеркало я не смотрел, но ощущения в теле были самые паршивые — на ногах, если честно, держался с трудом.

Для начала, помощь Мэри оказалась временной — вряд ли вообще какое обезболивающее поможет, если вырезать из руки часть мяса и подселить туда нечто. Пусть даже это самое «нечто», словно чувствуя мою боль, излучало чувство вины.

Ну и под конец, вид усугублялся тем, что меня банально побили. Дэвид забеспокоился, что я стану слишком беречь руку, и потому мэр почувствует подвох, поэтому распорядился мой недуг замаскировать — ногами и руками охраны.

Так что, по иронии, я вновь избитый под конвоем еду к мэру… Ладно хоть челюсть в этот раз не трогали — вшили под лопатку амулет для борьбы с ментальными воздействиями. Но, кажется, пару ребер все-таки треснули — глубоко вдыхать было больно.

В качестве легенды — за что я на чужие кулаки налетел — было предложено пройти в палату к Саре и поприставать. Мол, девчонка закричит, ворвется охрана и напинает мне — заодно будет свидетель со стороны Хофа, чтобы тот к рации не полез свои сомнения излагать.

Моими замечаниями, что девушка может и не закричать, пренебрегли. И вот, минут через десять миссионерской позы, не дождавшись криков и громких возражений, в дверь врываются охранники… Поначалу-то все пошло, как и задумывалось — Сара вскрикнула и, прикрываясь простыней, забилась в угол постели, а меня превосходящими силами отправили на пол и принялись охаживать по прикрывающим бока и голову рукам… А потом их как ураганом смело — у девушки, все-таки, эволюция на силу.

В общем, не валяться же было — подключился к общей потеху «голые против одетых». Какое-то время мы даже побеждали — я прикрывал наготу девушки табуретом, иногда попадая охране по лицу — но потом пришла Мэри и бесславно завершила битву.

Усыпленную Сару перенесли в другую палату, без сломанной мебели и следов крови на полу. Ну а на мне, все-таки, еще немного попрыгали.