ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вот она — свежая просека, в десятке шагов. И еще одна по другую сторону, с каплями крови на бетонке — зверь пробежал тут насквозь, за счет массы и скорости игнорируя мелкий кустарник и деревца. Вернее, выламывая их мощной грудью. Вышагнув на обочину, патрульный мельком глянул в кабину — а там сын с прежней отрешенностью и новым разочарованием тянулся к телефону… — Боец, — Окликнул Харрис сына, почувствовав, как кольнуло сердце. — Могут быть волки, — со значением произнес он, возвращаясь, открыл багажник и достал оттуда ружье. — Прикроешь отца? Рука Генри с телефоном остановилась, а сам он смотрел то на ружье, то на Харриса с волнительным неверием. А там и быстро-быстро сорвался с сиденья, лихорадочно отстегнув помешавший ему ремень безопасности, вылетел из машины и встал рядом, дыша глубоко и восторженно. Все его внимание было на тусклом вороненном стволе, перебегая на деревянные накладки к тусклому механизму спуска и обратно. Харрис достал ружье, демонстративно зарядил три патрона в магазин, впрочем, не досылая в патронник. А затем потратил еще пару минут, показывая сыну, как держать и как целить. — Перед выстрелом надо передернуть затвор, — обозначил Харрис движение. — Но только перед выстрелом! До этого даже палец на спусковой крючок не ставить.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Хотели сильнее — ибо я весьма неплох в фехтовании табуретом — но Мэри не позволила.

Так что вид у меня наверняка тот еще: с кровоподтеками и наскоро застиранными следами грязи на одежде — по ней изрядно потоптались. Еще один из зубов качался — но тут лучше не трогать. Хотя языком все равно к нему лез…

— Давай в машину, — вздохнув, решил офицер. — Парни, раскидайте там хлам, который надарили туземцы, пусть сядет на второй ряд.

«Хамви» действительно оказался серьезно нагружен — вместе с документами, определяющими прямую власть штата над городом, военным передали продуктов, сувениров и прочего барахла, которого было не жалко. Короче, община предсказуемо прогнулась — но, скорее, символично. Ни бензиновых генераторов, ни чего-то особенно ценного, вроде оружия, я не заметил. Да и на территорию военных так и не пустили — отъезжали мы от внешних ворот.

Один из солдат перелез на третий ряд, освобождая под меня сидение — делал он это с охотой, забрав с собой пакет с виноградом. Так что уселся, как нормальный человек, рядом с открывающейся дверью и окошком-бойницей. Я был признателен офицеру за это — как-то с синяками и ссадинами не до акробатики в угловатой армейской машине. Пусть даже везти меня должны были на верную смерть… Но это мы еще посмотрим.

С наставником Хофом я так и не увиделся. Ну хоть с Сарой попрощался… Хотя, уверен, наплетут ей, что это я решил напоследок оторваться, перед бегством из общины — про смерть Лоренса прознав…

Ничего, если все получится — там и объясниться будет несложно. Через какое-то время все интриги кажутся смешными, несерьезными и воспринимаются где-то даже с юмором… Если крови в них не сильно много.

Словом, загрузились — поехали. Подарок от наставника Хофа мэру, про который тот говорил, хранился у офицера — тот держал металлическую шкатулку с навесным замком на коленях, заняв сидение рядом с водителем. Документы — те безразлично закинули в бардачок. Еще много таких общин будет, нечего над каждой бумажкой трястись…

Один был минус от второго ряда — если раньше я сидел в стороне от всех разговоров, то теперь почти в самом центре. Предсказуемо, через какое-то время заинтересовались и мной.

— Тебе за что прилетело, парень? — Спросил солдат по соседству.

— Все сдохли, он вернулся, — мелькнув глазами в центральном зеркале, предположил водила. — Пусть скажет спасибо, что живой.

— Да не, он же из центровых общины. — Донеслось между чавканьем позади. — Ему родственницу ихнего главного доверили охранять.

— Сковронски, хорош жрать, — лениво бросил офицер. — Потом с сортира не слезешь.

— Нормальный виноград, сэр. Хотите?

— Нормальный, если его местные не обоссали до того, как передать.

Позади притихли и чавкать прекратили.

— Да сбежать он хотел, — предложил уязвленный Сковронски.