ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вот она — свежая просека, в десятке шагов. И еще одна по другую сторону, с каплями крови на бетонке — зверь пробежал тут насквозь, за счет массы и скорости игнорируя мелкий кустарник и деревца. Вернее, выламывая их мощной грудью. Вышагнув на обочину, патрульный мельком глянул в кабину — а там сын с прежней отрешенностью и новым разочарованием тянулся к телефону… — Боец, — Окликнул Харрис сына, почувствовав, как кольнуло сердце. — Могут быть волки, — со значением произнес он, возвращаясь, открыл багажник и достал оттуда ружье. — Прикроешь отца? Рука Генри с телефоном остановилась, а сам он смотрел то на ружье, то на Харриса с волнительным неверием. А там и быстро-быстро сорвался с сиденья, лихорадочно отстегнув помешавший ему ремень безопасности, вылетел из машины и встал рядом, дыша глубоко и восторженно. Все его внимание было на тусклом вороненном стволе, перебегая на деревянные накладки к тусклому механизму спуска и обратно. Харрис достал ружье, демонстративно зарядил три патрона в магазин, впрочем, не досылая в патронник. А затем потратил еще пару минут, показывая сыну, как держать и как целить. — Перед выстрелом надо передернуть затвор, — обозначил Харрис движение. — Но только перед выстрелом! До этого даже палец на спусковой крючок не ставить.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если все-таки сделать небольшой крюк и не сворачивать на следующем повороте… Впрочем, хотел бы я повернуть, то все равно не смог бы: очередной проход на соседнюю авеню оказался точно так же забаррикадирован, на этот раз хорошенько прогоревшими остовами внедорожников, вбитыми в неширокий проезд. Молодая поросль деревьев была и тут — окружившая почерневший металл и пробившая себе дорогу через окна и люки.

— Вы боялись того, что тут, или того, что там? — Шепнул я себе под нос, все еще предпочитая бормотать себе под нос, чтобы отделаться от тишины, царапающей нервы.

И что делать, если весь квартал так закрыт? Все равно лезть придется. Тогда лучше через автобус, наверное — он хотя бы не горел, есть куда ногу поставить без боязни, что гнилое железо провалится под ногой. Пока не ушел далеко, я развернулся обратно.

— Привет, — улыбнувшись от удивления, смотрел я на бродячую псину неопределенно рыжего окраса, замершую метров в сорока от меня.

Не особо крупная, мне по бедро — такие выпрашивают еду у сабвея с умными и грустными рожицами, отчаянно виляя хвостом.

Только эта замерла и уставилась, искоса поглядывая левым глазом, словно до того пыталась прошмыгнуть куда-то направо. Я посмотрел в ту сторону — какие-то завалы, идущие вдоль всей улицы — выброшенная из разбитых окон мебель в основном. Дома тут без решеток — вон и окна скалятся темными провалами. Мародеры тут явно работали на широкую ногу.

— Каждый своей дорогой, — кивнул я собачке, медленно отступая обратно.

Собака замерла неподвижно — только морду склонила чуть ниже, словно присматриваясь. Я тоже оценил покатые бока и кое-какие запасы мяса — аж слюну сглотнул.

Взгляд шагнувшей было вперед собачки стал настороженно-задумчивым.

А я только сейчас заметил, что пробегись она под прикрытием хлама до конца дома — то непременно оказалась бы от меня сбоку, на расстоянии одного прыжка. Тоже добавляет настороженности.

На всякий случай, с гулом махнул трубой в руке, заодно сделав вид, что поднимаю камень свободной рукой. Какие-то рефлексы оставались — на мои движения собака прижала уши и слегка отшатнулась, но морда все еще у земли, ноздри жадно принюхивались.

— А ну пшла отсюда! — Добавил я уверенности в голос, еще раз гулко взмахнув рукой, с удовлетворением замечая, как шавка хоть и шагает следом, но на какой-то десяток сантиметров, тут же замирая.

Движение рукой — шаг назад — подшаг от собаки. Движение — шаг — подшаг, и чем больше расстояние между нами — тем меньше глыба напряжения, давящая на плечи.

Вот уже и то, что осталось от павильона Раджеша видно. Следов пожара нет, что не помешало разбить витрины и свалить перед входом железные стеллажи.