Тут были и столы, сдвинутые к стенам, и скамьи со стульями там же — и даже доски со следами стертого с них мела. Может, учебный класс?..
Окна только со стороны внутреннего двора. Стены окрашены в светло-зеленый и украшены черно-белыми и цветными портретами улыбающихся китайцев: мужчин и женщин. Не узнал ни одного — хотя откуда бы?..
На полу — крупные плиты светлого керамогранита без единой пылинки. Словно бы вымыли буквально этим утром.
Посреди зала — белое пианино, повернутое к нам углом. Изящное, с позолоченной надписью и поднятой крышкой над черно-белыми клавишами.
— Мы пришли, коммодор. — Положила Агнес свой кейс и отступила назад.
Я повторил ее движение. Рядом, прижавшись плечом, замерла Марла.
Силуэт пианино оплыл, превратившись в четырех дам в знакомых орденских нарядах. Две — властные, стоящие впереди. Еще две дамы — бесстрастными охранниками за их спинами.
От души отлегло, лицо тронула легкая улыбка. Только отчего-то Марла прижалась сильнее, а Агнес посерьезнела. Стоп.
«Где Лин?!»
— Коммодор Маурин, — поклонилась наш шеф.
И женщина в возрасте, знакомая по дню нашего прибытия в Обитель, благосклонно улыбнулась, ограничившись милостивым наклоном головы:
— Сестра Агнес.
— Коммодор Стефания, — напряженно смотрела Агнес на соседку Маурин — золотоволосую девушку, умудрявшуюся носить черный наряд как парадное платье.
Хотя какая девушка?.. Возрастом та вряд ли уступала Маурин — просто поднятый ворот удачно скрывал недостатки кожи, а косметика выгодно подчеркивала зеленые глаза. Истинный возраст выдавали пальцы, украшенные перстнями — камни, конечно, красивые и сверкающие, но под золотом узловатые костяшки фаланг, обтянутые старческой плотью.
— Сестра Агнес, — казалось, насмешливо, отозвалась та.
Голос, надо признать, звучал молодо.
«Ни Агнес не поклонилась, ни Стефания», — запоздало отметил я.
— Полагаю, вы удивлены, сестра моя, — мягко вступила Маурин.
— Не то слово, коммодор, — позволила Агнес вырваться недоумению.
Я бы высказал те же слова матом.
— На пороге больших перемен мы берем руку тех, кому с нами по пути. Прошлое остается в прошлом.
— Мы с коммодором Маурин никогда не ссорились. — Вступилась Стефания.
— Да неужели, — не выдержала Марла.
— Быть может, среди наших слуг возникали недопонимание и склоки, — с улыбкой оглядев Марлу, Стефания задержала на ней взгляд.
«Недопонимание — это Гретту в окно выкинуть?!»
— Но мы с коммодором слишком долго знаем друг друга, чтобы желать друг другу зла. — Подхватила Маурин. — Сегодня на конклаве мы выступим единой силой. Верю, наши противники будут ошеломлены не меньше, чем наши вернейшие сторонники, — с оттенком вины поклонилась она Агнес.
— Тут три кейса, — поджав губы, произнесла та. — Один добыт в порту.






