ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Манера разговаривать вслух быстро приходила ко всем, кто тут дежурил. Одиночество — оно такое… Не успел Фред вновь погрузиться в сон, как звук повторился. — Да твою мать, — вздрогнул он, вновь глядя по сторонам. — Наверное, опять что-то на крыше… Было такое месяц или два назад — ветер раскачал вентиляционные короба. Некоторые даже грохнулись на землю… К своему сожалению, Тиллман не в первый раз попадал на «точку пять», хоть в гробу он ее видел. Но победить любовь к травке все так же не получалось — а у офицеров нюх, как у сторожевой собаки… Следующий лязг сержант встретил гневным рыком: — Майлз, ты, отрыжка беременной макаки?! А кто бы еще мог так бесить Тиллмана? Центр города считался условно безопасным местом — тут никто не жил, а значит и зверью жрать было нечего. Плюс запах бензина, пороха и стали, который не выветрился и за пару лет — даже неразумная скотина старалась обходить квартал стороной. Местным бандам доступно объяснили не соваться, те тоже не лезли. Да и какая тут прибыль? Все ценное, что тут можно найти, было в руках солдат — оружие, патроны, форма, консервы — но за убийство и грабеж свои же поймают, кожу с рук снимут, чтобы завязать руки бантиком и сдать армейским. Иначе каратели церемониться не будут — расследования проводятся в два счета, когда пытки разрешены, а попутный ущерб только приветствуется…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Коммодор задержалась и сделала еле заметное движение рукой — зато появилось пространство возле лица и возможность вздохнуть.

— Я же все сделала, — сглотнула ком Марла. — Мы все сделали!

— Вика, — обратилась Маурин спутнице. — Как наш союзник?

Та вышла на лестницу и вскоре вернулась.

— Уехали, коммодор.

— Все уехали? Твой человек пересчитал?

— Да, коммодор.

— И нас никто не подслушивает?

— Такого больше не повторится, коммодор, — виновато ответили ей, будто бы припоминая свой крупный огрех. — Жизнью клянусь, коммодор.

— Славно… — Стояла Маурин рядом с нами, похлопывая раскрытым лезвием по ладони.

— Коммодор, — с надеждой позвала Марла.

— Ты молодец, моя маленькая, — мягко улыбнулась ей коммодор. — Наши китайские друзья наверняка заметят такую яркую примету, как шубу, снятую с любовницы господина Вана. — Усмехнулась она. — После этого я не дам за жизнь Стефании и ломанного цента.

«Так вот, зачем…» — Я попытался повернуться к Марле, но не смог.

Только глаза прикрыл.

— Теперь вы нас освободите? — С надеждой произнесла Марла.

— Нет.

— Но…

— Все немного сложнее, моя дорогая. — Перебила Маурин. — Все гораздо сложнее, если быть честной. А я учила и тебя, и мою милую Агнес не врать. — Обратилась она взглядом к нашему шефу. — Сестра, что за молчание? Почему я не слышу твоего голоса?

— Ты всех нас предала. — Донеслось спокойное от Агнес.

— Кого — нас? — Уточнила Маурин.

— Ты предала Орден.

— Не стоит приравнивать себя к Ордену, сестра…

— Ты изначально сделала все, чтобы мы провалили дело с кейсами. — Сорвалась Агнес. — Ограничила информацию, обманула насчет цели, не обеспечила отход и прикрытие. Создала условия, чтобы мы попались после проведенного аукциона, а в провале обвинили Орден! В трущобах — нас сдал твой человек, по твоему наставлению!

— Работа в поле сопряжена с трудностями…

— Я думала так же. До того, как ты подвела Стефанию под смерть через эту розовую тряпку. Слишком явное сведение счетов, Маурин.

— Коммодор Маурин! — Построжел ее голос.

— Для меня — больше нет такого коммодора! Зачем тебе лезвие в руках, мерзавка? Не потому ли, что старик-китаец режет вены талантом? Наши трупы останутся здесь свидетельством пролитой им крови? Ты тянешь Орден в войну, ты желаешь этой войны!

— Во-первых, лезвие мне нужно, чтобы услышать, где еще два кейса, — хмыкнула коммодор, играясь с бритвой в руках. — Тут всего три. Лучше ответьте миром. Не хочу пытать друзей…

— Ты ведь не поедешь на конклав…

— Агнес! Ну какая глупость, зачем мне конклав, если есть все пять частей! — Всплеснула та руками.

— Ты не создашь бога из человека…

— А зачем? — Придвинулась к ней Маурин, сверкая взглядом.