ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Так сам ведаешь, государь, что он едва не сбежал, — начал оправдываться князь. — И ведь верёвку заранее в спальне приготовил. Хорошо, что мы после бегства Федьки и за окнами приглядывать начали. Эх, знать бы ещё, что за тать Гришке о готовящемся перевороте донёс. Не зря он попытался всех, кто с нами в сговоре состоял, в разные стороны с поручениями разослать. — Это да, — согласился с ним царь. — О заговоре Гришка знал. Хорошо, что он среди стрельцов сторонников искать начал да Луку Алексича на свою сторону перетянуть попробовал. Если б тот не упредил… — сделал он выразительную паузу. — И так на три дня раньше чем задумывалось, людишек поднимать пришлось. — Тут ещё есть докука, государь, — вновь замялся боярин. — Что ещё случилось?! — сверкнул глазами Василий. — Мало нам бунтовщиков, что к Москве подходят?! Ну?! Говори! — Фёдор Годунов не сгинул, — скривил губы воевода. — В войске Болотникова под чужой личиной прячется. — Откуда знаешь? — Человечек мне верный его видел. Он сотником в тысяче Грязного служит. — Грязной тоже к Болотникову примкнул? — А куда ещё старику деваться? Гришка его не приветил, ты тоже в Москву не позвал.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Царь-батюшка, — бухнувшийся из последней телеги в снег бородач, вывел меня из ступора, заставив зло ощерится.

Ну, сейчас у меня кто-то по полной огребётся. И былые заслуги не помогут! Не зря я сомневался, когда Глеба временно во главе войска поставил. Нет у него опыта командования такими силами. Холоп, он и есть холоп, пусть и бывший уже. Вот только где я нормальных воевод возьму? В очереди они у меня, пока, не стоят. Да если бы и стояли. Тут вопрос доверия на первое место сразу выходит. Слишком важен итог предстоящей битвы. Не могу я войско кому попало под команду отдать.

— Порохня, — нашёл я глазами запорожца. — Вдоль саней поскачем. И пошли вперёд кого-нибудь. Пусть Глеб ко мне навстречу скачет.

Скорость сразу резко упала. Стоило свернуть с наезженного пути, прижавшись к нависшим над дорогой соснам, как конь ушёл копытами в снег, перейдя на рысь. Мелькнула мысль передать по цепочке приказ войску остановится, но была тут же отвергнута. Нечего из-за такой ерунды воинов тормозить. Место каждого ночлега заранее распланировано. Как раз ближе к сумеркам должны дойти. А тут, пока встанут, пока опять в походную колонну развернуться. Завтра уже будем всё в правильном порядке перестраивать. А Глебу холку намылить и по ходу движения можно.

— Государь.

Я, наконец, оставив вереницу саней позади, добрался до отряда копейщиков, где меня и встретил, очевидно извещённый гонцом Порохни, Севастьян Шило, бывший подмастерье скорняка в Ельце. С самого Ельца в моей сотне и шёл, к взятию Костромы до полутысячника дослужившись.

— Где, воевода? — зло процедил я, стряхивая с себя налипшие комья снега, щедро насыпанные на меня сосновыми ветками. — Почему обоз бросили?!

— Так где же бросили, Фёдор Борисович? — виновато захлопал глазами мой бывший заместитель. — Вон он сзади идёт. Я для охраны своих людишек приставил и сам постоянно в его сторону оглядываюсь. Отстанет кто, сразу голос подадут.

— А резать тати начнут, так и во всё горло закричат, — подпустив в голос ехидства, согласился с ним Порохня. — А пока вы вдоль саней до хвоста обоза доберётесь, там не то что спасать кого-то; всю поклажу вынесут.

— Ох и достанется сегодня на привале всем начальным людишкам, — мечтательно заявил я. — Учишь их, учишь. И всё бестолку. Стоило только без пригляду ненадолго оставить и всё по своему переиначили. Хорошо ещё, что не кровью эту науку вдалбливать приходится. Будь во главе войска не Митька, а скажем его родственник, Скопин-Шуйский, могло всё иначе обернуться. Пушек я не заметил. Хоть их догадались в хвосте обоза не бросить.

— Бросишь их, как же, — зыркнул исподлобья Севастьян. — Мизинец воеводе чуть полбороды не вырвал!

— Гаврила может! — с явным одобрением в голосе хохотнул Порохня. — Он, когда дело до его пушек доходит, на глазах звереет.