ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Так сам ведаешь, государь, что он едва не сбежал, — начал оправдываться князь. — И ведь верёвку заранее в спальне приготовил. Хорошо, что мы после бегства Федьки и за окнами приглядывать начали. Эх, знать бы ещё, что за тать Гришке о готовящемся перевороте донёс. Не зря он попытался всех, кто с нами в сговоре состоял, в разные стороны с поручениями разослать. — Это да, — согласился с ним царь. — О заговоре Гришка знал. Хорошо, что он среди стрельцов сторонников искать начал да Луку Алексича на свою сторону перетянуть попробовал. Если б тот не упредил… — сделал он выразительную паузу. — И так на три дня раньше чем задумывалось, людишек поднимать пришлось. — Тут ещё есть докука, государь, — вновь замялся боярин. — Что ещё случилось?! — сверкнул глазами Василий. — Мало нам бунтовщиков, что к Москве подходят?! Ну?! Говори! — Фёдор Годунов не сгинул, — скривил губы воевода. — В войске Болотникова под чужой личиной прячется. — Откуда знаешь? — Человечек мне верный его видел. Он сотником в тысяче Грязного служит. — Грязной тоже к Болотникову примкнул? — А куда ещё старику деваться? Гришка его не приветил, ты тоже в Москву не позвал.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Отзовутся — хорошо, нет — не в первой сечевикам между собой в сече сходится. Господь рассудит, за кем правда была.

— Значит, так тому и быть, — кивнул я Порохне. — До войска далече ли?

— Версты две, государь, — сообщил мне Ефим и добавил, скривив губы: — И ещё на полверсты растянулись.

На полверсты? Меня прямо в сердце неожиданно кольнуло дурное предчувствие. Что может быть более уязвимым, чем находящееся на марше, растянувшееся по зажатой промеж лесов дороге войско? Нет, понятно, что князь Шуйский хорошо если к этому времени из Ярославля вышел. Его осторожность и неповоротливость жирной, красной чертой по всем им проигранным битвам проходит. Да и Подопригора, отслеживая дорогу на Ярославль, не спит. В чём, в чём, а в пренебрежении своими обязанностями в походе, этого раздолбая упрекнуть сложно. Но предчувствие не отпускало, будоража сознание ядом сомнений, не давая успокоиться.

— Вперёд! — рявкнул я, бросая вскачь коня. — Ефимка, не отставай. Дорогу к Подопригоре покажешь!

Почти полтысячи всадников рванули следом, резво погоняя коней по хорошо протоптанной идущей впереди армией дороге. Лес вскоре раздвинулся, разжав свои тиски, сменился широкой, покрытой рыхлым снегом поляной, затем шустро бросился с пригорка навстречу, вновь зажимая дорогу в своих объятиях. Я уже не скакал впереди, уступив первенство отряду Порохни, сместился ближе к центру, окружённый телохранителями Семёна.

Ну же, скорее! Мы уже больше двух вёрст проскакали! Где же войско?!

Я до боли закусил губу, сдерживая рвущуюся наружу тревогу и облегчённо выдохнул, увидев, как за очередным поворотом отряд Порохни уткнулся в хвост войскового обоза.

— Догнали, государь, — зачем-то констатировал очевидный факт Семён, пряча своё недоумение за каменной маской лица.

Мол, и чего тут было на ровном месте психовать? Скачки, вон, на лесной дороге устраивать? Нормально же всё!

«И, вправду, чего это я? Тихо всё, спокойно», — я вглядываюсь в нескончаемую череду скользящих по дороге саней, силясь разглядеть задние ряды пехотинцев. — «Только полозья по накатанному насту скрипят да лошади после бешеной скачки отфыркиваются», — я вновь закусил губу, пытаясь понять, что в увиденной картине меня продолжает смущать и от души чертыхнулся: — «Так эти сани и смущают! По заведённому мной порядку, принадлежащие каждой сотне сани рядом с ней находится должны. Тогда за ними в случае неожиданного нападения и укрыться можно, и те же козлы быстро снять. Опять же и сам обоз таким образом под охраной оказывался. А тут какой-то умник весь обоз в хвост колонны определил.И следом только пара десятков копейщиков идёт. Кто хочешь; налетай и руби обозных. Хорошо хоть броньки в телеги не поклали и копья на плечах несут. Эту науку я в копейщиков на уровне рефлексов вбил».