ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Господи, да где же еще? — На том же Кавказе. Есть сведения, что англичане настаивают на этом. — Я первый пропою осанну, если им удастся настоять на своем. Но французы вовсе не горят таскать для островитян каштаны из огня. К тому же, они хорошо понимают, чем это может обернуться. Нет, на помощь Шамилю они не пойдут. — Хорошо. — Сдался император. — Я поговорю с Василием Андреевичем… — Этого недостаточно. Ваше величество, разрешите мне, наконец, отбыть на Черноморский флот! — Ты все же настаиваешь на своем решении? — Категорически! У нас ведь не так много времени. — Зачем тебе это? — Что? — Костя. Ты сейчас и без того самый известный человек в России. Да что там, тебя знают, тобой восхищается или ненавидит весь мир! Но что будет, если ты потерпишь неудачу? Не справишься… Только не говори, что такое не возможно! — Отчего же, — легко согласился я. — Вполне возможно и даже вероятно, что кампания на Черном море будет, не так успешна, как на Балтике. — Отчего же? — Да все просто. Здесь лучшие наши войска, находящиеся вблизи от запасов и производственных мощностей противостояли худшим кораблям и экипажам союзников. Там все будет наоборот. Наши гарнизонные войска издавна собираются по остаточному принципу. Припасов мало, пополнить их трудно, а промышленности и вовсе нет. Англичане же с французами послали самые отборные силы из того, что у них имелись. Так что результат немного предсказуем…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Все стремились спастись, не обращая внимания на жалобные крики потерявших равновесие и угодивших под ноги своих же товарищей. Многие бежавшие бросились мимо брода, и не умея плавать, нашли свой конец в мутных водах Бельбека. Но это было еще не все, поскольку на очищенном от противника берегу уже разворачивались конные батареи.

Еще минута и в сторону уже переправившихся союзников полетели гранаты из четверть-пудовых единорогов. Конечно, ни о какой прицельной стрельбы в ночных условиях не могло быть и речи, но, тем не менее, мало никому не показалось. Даже не причинившие особого вреда разрывы пугали людей и животных, еще больше увеличивая панику и неразбериху.

Единственной частью сумевшей оказать хоть какое-то сопротивление, оказался 5-й стрелковый батальон из бригады Лурмеля. Каким-то чудом сохранив свои порядки от бегущих в панике турок, французы выдвинулись к реке и, разбившись в цепь, попытались неприцельной стрельбой помешать русским артиллеристам. Те же, в свою очередь, ответили им картечью.

Прошло не меньше часа, пока союзники сумели навести относительный порядок, и вывели к берегу совсем недавно форсированной реки пехоту и артиллерию.

— Что вы собираетесь делать? — поинтересовался снова оказавшийся рядом с Боске Бергойн.

— Атаковать противника! — мрачно ответил тот.

— Полагаете в этом есть смысл?

— Конечно!

— В таком случае, не смею мешать!

Как и следовало ожидать, вернувшиеся на южный берег французы никого там не обнаружили, если не считать убитых и чудом уцелевших в резне раненых турецких аскеров, а также несколько перевернутых обозных повозок. Поднаторевший в ночных налетах Тацына, разумеется, не стал ждать ответного удара, и, прихватив захваченный обоз с артиллерией, отвел свои войска, прежде чем противник сумел что-то предпринять.

Известие об очередной крупной удаче донцов, вихрем разлетелось по пока еще не осажденному Севастополю и уже к утру достигло моих ушей, успев по пути, обрасти совершенно на первый взгляд неправдоподобными подробностями.

Не утерпев, я решил лично навестить одно из самых боеспособных на сегодняшний день соединений. В лагере расположившихся на Инкерманских высотах казаков, пахло свежеприготовленной кашей. Правда большинство станичников, умаявшихся во время ночного боя и последовавшего за ним марша, мирно спали, расположившись на земле в самых живописных позах.

— Простудятся же! — удивился я.

— Скажете тоже, ваше высочество, — ухмыльнулся в усы Тацына. — Что им сделается?

— Ладно, коли так. Рассказывай лучше о своих подвигах. А то мне штабные такого наплели, что и нарочно не придумать.

— Было бы, о чем толковать, — изобразил из себя скромника атаман. — Так пошумели трохи…

— На Каче?

— И на Каче тоже.