ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Господи, да где же еще? — На том же Кавказе. Есть сведения, что англичане настаивают на этом. — Я первый пропою осанну, если им удастся настоять на своем. Но французы вовсе не горят таскать для островитян каштаны из огня. К тому же, они хорошо понимают, чем это может обернуться. Нет, на помощь Шамилю они не пойдут. — Хорошо. — Сдался император. — Я поговорю с Василием Андреевичем… — Этого недостаточно. Ваше величество, разрешите мне, наконец, отбыть на Черноморский флот! — Ты все же настаиваешь на своем решении? — Категорически! У нас ведь не так много времени. — Зачем тебе это? — Что? — Костя. Ты сейчас и без того самый известный человек в России. Да что там, тебя знают, тобой восхищается или ненавидит весь мир! Но что будет, если ты потерпишь неудачу? Не справишься… Только не говори, что такое не возможно! — Отчего же, — легко согласился я. — Вполне возможно и даже вероятно, что кампания на Черном море будет, не так успешна, как на Балтике. — Отчего же? — Да все просто. Здесь лучшие наши войска, находящиеся вблизи от запасов и производственных мощностей противостояли худшим кораблям и экипажам союзников. Там все будет наоборот. Наши гарнизонные войска издавна собираются по остаточному принципу. Припасов мало, пополнить их трудно, а промышленности и вовсе нет. Англичане же с французами послали самые отборные силы из того, что у них имелись. Так что результат немного предсказуем…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А где еще?

— Ой, Константин Николаевич, да проще сказать, где не шумели. Но громче всего у Бельбека.

— Сказывали, всех турок порубали?

— Врут! Как есть врут, ваше императорское! Только половину. Вы ж меня знаете, я на себя лишнего никогда не возьму.

— Вот значит, как…

— Не верите? — сделал вид что обиделся полковник. — Вон гляньте артиллерия турецкая все тринадцать пушек. Было, правда, еще, да колеса на лафетах поломались. Не умеют басурмане, делать, что тут скажешь. Пришлось сховать в надежном месте. А вон там повозки видите? Это из турецкого обоза! А это лично для вашего высочества.

Этими словами он протянул мне вполне европейского вида палаш, богато при этом украшенный золотом. На лезвии которого видна была какая-то надпись арабской вязью.

— Самого паши сабля!

— Врешь!

— Да чтоб я сдох!

— А сам паша где?

— Утек, паскуда!

— Рассказывай!

— Было бы что… Ну, подождали у Бельбека пока все на другой берег переправятся, а как турки одни остались и налетели. Кого порубили, кого постреляли, кто и утоп. А обоз с артиллерией нам достался.

— Пленные были?

— Как не быть! И аскеры простые и офицеры. Все честь по чести…

— Что говорят? — сгорая от нетерпения, продолжал расспрашивать я.

— Да мне ж почем знать! Я же по-турецки не бельмеса…

— Тьфу пропасть! Триста лет казаки с турками воюют, а говорить не научились…

— Не сподобил Господь, — развел руками полковник. — Может сами поспрашаете? Вы человек ученый, не то, что я, грешный.

— Увы, меня турецкому тоже не обучали!

— Так это не беда. Там один из турок по-французски лопотать умеет.

— Что же ты раньше молчал, кровопивец!

Приведенный через минуту под конвоем двух черноморских пластунов пленник и впрямь говорил на языке Расина. Более того, он и был французом, переодетым зачем-то в турецкую военную форму.

— Спасите меня, месье! — взмолился он при виде меня. — Я вижу вы благородный человек!

— Я-то, да. А вот отчего вы находились в составе чуждой для вашего отечества армии? Или вы принадлежите к числу ренегатов, принявших ислам?

— Что вы, месье! — возмутился незнакомец. — Я добрый католик и никогда не предавал Христа. Просто…

— Что?

— Суровое безденежье вынудило меня покинуть родные края. Много лет я скитался по чужбине, пока не устроился к благородному Сулейману-паше.

— И кем же вы к нему устроились?

— Поваром, разумеется. Паша по-настоящему культурный человек и предпочитает европейскую кухню.

— Да что ж такое. Как ни пленник, так либо повар, либо обозник…

— Простите, господин офицер… или быть может… тысячу извинений, но не сообщили ваш чин или титул.

— Великий князь Константин, — машинально представился я.

— Вы — Черный принц?! — Восторженно завопил француз. — Боже какая честь! Никогда не думал, что судьба сведет меня со столь великим человеком.