Просто теперь ты примешь его сам. До того, как начнется совет кланов и тебя лишат кос. Ты ведь всегда думал только о благе рода, да? И о его чести и величии? Вот и думай о них, когда будешь жрать мою отраву! Я попрошу, чтобы тебе принесли водички.
И действительно попросила — выходя в коридор и закрывая за собой дверь. Но когда ее принесли, Шорг был уже мертв.
Узнав об этом, Эрселин вздрогнула, но быстро взяла себя в руки:
— Каголи Шоргуа, — развернулась она к дворецкому, принесшему ей эту весть. — Правильно ли я понимаю, что твой сын сейчас один из сильнейших представителей рода?
— Правильно, ресса. Но он пока очень мал.
— Что ж… — задумалась та ненадолго. — Именем первого из старших родов, до принятия иного решения, объявляю его главой Шоргуа. А тебя, Каголи, говорящим за него, пока твой сын не вырастет. Надеюсь, ты сможешь удержать власть и вернуть этой семье благоразумие.
— Благодарю за честь, шестой Ретенауи, — склонил тот голову.
— И сразу маленькая просьба, — невзначай обронила она. — Нужно снять претензии от имени рода с Шоралта Ютиси. Он очень соскучился по своим косам.
— Сняты, — без колебаний откликнулся Каги.
— Принято. Свидетельствую именем голоса старшего рода.
Полчаса спустя, когда все на том же авто, но уже вчетвером, Эрс и компания покидали резиденцию Шоргуа, охранникам на воротах не то что в голову не пришло стрелять им вслед — они раздумывали, не стоит ли поклониться отъезжающим в пояс?
Глава тридцать первая
Взлетая с ипподрома, Рин была сильно занята — тем, чтобы не угробиться самой и не угробить самолет вместе с женихом. А потому поначалу ей оказалось категорически не до впечатлений. У Пепла были примерно те же переживания: на тот свет вместе с машиной и Рин ему не хотелось, но сам он, в отличие от девушки, на ситуацию повлиять никак не мог. Оставалось только смириться и довериться ей, что оказалось совсем не просто…
И лишь десяток минут спустя, когда стало понятно, что барышня Сорвени вполне способна держать в своих маленьких, но твердых ручках и самолет, и ситуацию в целом, Дари смог заставить себя расслабиться, приоткрыв сначала один глаз, а потом и оба. Чтобы тут же сообразить — ему неимоверно, сказочно повезло. Если бы не внезапный угон самолета, этой фантастической красоты он мог и не увидеть.
Небо, которого сейчас вокруг оказалось потрясающе много, было ясным и прозрачным до оторопи, переливаясь всеми оттенками синевы; внизу быстро пробегала земля, расцвеченная зеленью и рыжим; прямо над ними ярким золотом светил диск солнца… Но главное — это дивное, завораживающее ощущение скорости и легкости, подаренное полетом. Пепла мгновенно и по самую макушку затопил восторг, удивительно близкий к абсолютному.






