А еще парень хорошо представлял себе, что сейчас чувствует Рин, стремившаяся к этому чуть ли ни всю жизнь. Сдается, все треволнения сегодняшнего дня стоили подобного финала. Особенно для девушки, с каждой минутой ощущавшей себя в воздухе все уверенней.
И когда внизу показалась длинная и ровная площадка какого-то поля, с виду идеально подходящая для посадки, она сначала сделала над ней несколько кругов, неохотно прощаясь с этой невиданной свободой, и лишь потом потянула рычаги управления, заставив самолетик медленно заскользить вниз.
Посадка оказалась весьма удачной. В целом. Особенно для первого раза и для настолько неопытного пилота. Сломали лишь стойку правого шасси — считай, опять повезло и опять сказочно. Или у Рин обнаружился потрясающий талант к пилотированию. Впрочем, спроси кто у Дари, что он думает по этому поводу, сказал бы — и то, и другое. Вместе.
Но благополучно оказавшись на земле, девушка долго и молча сидела, не выпуская из рук рычагов управления, и лишь потом все же сняла плотно прилегающие к лицу очки и ни секунды не сомневаясь заявила:
— У меня будет свой самолет. Будет! Даже если придется поселиться в гараже и лично собрать его по винтику!
— Ага, мне тоже понравилось, — не стал спорить Пепел и протянул ей руку, помогая выбраться на крыло.
— Что теперь, Эрдари? — спросила она, уже оказавшись на земле, но все еще продолжая облокачиваться на самолетик — видимо, не имея сил с ним расстаться.
— Побежим дальше, — ответил тот, впрочем, не слишком торопливо, отлично понимая ее чувства. — Только теперь уже ножками.
— Пошли, раз так, — возражать Рин не стала.
Но уйти им не дали. Едва девушка оторвалась от теплого еще бока машины, из-за ближайшей живой изгороди вывернул крепкий, очень широкий в плечах мужик, чуть ни по самые брови заросший вьющейся черной бородой и с такой же буйной шевелюрой на голове. Не обращая на них ни малейшего внимания, он первым делом изучающе уставился на самолетик, и лишь потом одарил укоризненным взглядом Пепла:
— Эх, паря, в дровосеки бы тебе, а не в летуны.
— А тебе, дядя, в плакальщицы, — не остался в долгу Дари.
— Кто только тебя такого за штурвал пустил? — словно не услышав ответа, продолжил тот. — Девку вон едва не угробил…
— Никто, — честно признался Пепел и поинтересовался: — А ты, дядя, кто такой вообще?
— Штронс я. Фермер здешний. Был. Пока такие, как ты не начали сыпаться на мою картошку почище саранчи.
— Съели? Картоху, в смысле?
— Если бы. А то так… перевели всю. Извозчик я теперь. Вожу ваши дрова обратно.
— Ага. И эти отвезешь?
— Отвезу, куда ж деваться? На ипподром, небось?
— Туда. А еще нам бы парочку лошадок.
— Ждите. Сейчас телегу подгоню. Поможешь нам с сынами на нее твою хрень погрузить. А потом уж, так и быть, лошадок дам.






